Я собираюсь сказать, что в этом нет необходимости, но не успеваю опомниться, как Торбен уже шагает прямо ко мне и прижимает тыльную сторону ладони к моему лбу. Я подавляю вздох. Ощущение его кожи на моей посылает волну удовольствия от макушки до кончиков пальцев на ногах. Мои веки тяжелеют, заставляя ресницы трепетать, когда я наклоняюсь навстречу его прикосновению. Торбен отстраняется, заставляя меня пошатнуться в поисках его рук.
– Сделай это снова, – говорю я, прежде чем успеваю себя остановить.
– Астрид… – В его голосе слышится нотка предупреждения, но я не понимаю, от чего он хочет меня уберечь.
– Пожалуйста, – говорю я, почти задыхаясь. – Прикоснись ко мне еще раз.
Его грудь вздымается, в то время как все тело напрягается. Наконец Торбен медленно поднимает руку и прикладывает ее к моей щеке. У него теплая кожа, а его прикосновения нежные, но настойчивые. Никогда в жизни мне не было так хорошо. Даже мои фантазии о том, как кончики его пальцев танцуют по моей коже, не сравнятся с этим.
– Астрид, я… – начинает Торбен напряженно. – Я чувствую запах твоего возбуждения.
Меня пронзает вспышка смущения, но рядом с желанием, растущим внутри, она кажется ничем. Я с трудом сглатываю.
– И?
– И… – Торбену приходится несколько раз прочистить горло, прежде чем ему удается произнести еще хотя бы слово. – И это крайне неуместно.
От негодования я едва не откидываю голову назад, но мягкое ощущение его ладони, все еще обхватывающей мою щеку, удерживает меня на месте.
– Почему?
– Из-за твоего состояния.
Я усмехаюсь.
– Моего состояния? Что плохого в том, что впервые за много лет я чувствую себя живой и здоровой? Ты думаешь, я все еще нахожусь под действием настойки?
– Я думаю, что сейчас ты очень чувствительна. – Взгляд Торбена снова опускается к моим губам, и в его глазах вспыхивает желание.
Возможно, именно это придает мне смелости произнести следующие слова.
– Так и есть. В данный момент каждый дюйм моего тела очень чувствителен. Вот почему я хочу, чтобы ты использовал и вторую руку тоже.
Торбен двигает челюстью из стороны в сторону, его дыхание становится более резким и прерывистым.
– Это было бы неуместно. Ты не мыслишь здраво.
Мои губы изгибаются в том, что, как я надеюсь, кажется ободряющей улыбкой.
– Клянусь тебе, я мыслю здраво, как никогда. – Я поднимаю подбородок, поворачивая свое лицо к его лицу, и наклоняюсь ближе. У меня покалывает во рту, я жажду ощутить, каковы на ощупь и вкус губы Торбена. Все внутри меня умоляет прижаться к нему. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы сдержаться и позволить ему сделать следующий шаг. – Торбен, я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Не только к моей щеке.
Его ладонь дрожит на моей коже, его плоть такая горячая, что почти обжигает.
Я сокращаю расстояние между нами еще на дюйм. Мой пульс учащается, когда я поднимаю одну руку и кладу ее на грудь Торбена. Я останавливаюсь, ожидая, не отступит ли он. Когда Торбен этого не делает, я тянусь к поясу своего халата. От рывка лента ослабевает.
Торбен отступает так внезапно, что я застываю на месте.
– Нет, я не могу этого сделать. Я не стану пользоваться твоим состоянием.
Я усмехаюсь.
– Ты продолжаешь говорить о моем состоянии, будто я фарфоровая кукла.
Когда слова слетают с моих губ, я вспоминаю о детеныше медведя, утешающем меня на берегу озера. Наша встреча объясняет, почему я никак не могла разглядеть качества, которые отражаю в нем, почему намеки на уязвимость и слабость, которые я иногда замечаю, никогда не совпадают с его настоящей версией. Потому что это первое впечатление сформировалось, когда он был маленьким. Когда мы оба были слабыми и уязвимыми.
А значит, для него я всегда буду такой. Чем-то хрупким и нуждающимся в защите. Не чувственной женщиной, ищущей приятных прикосновений очень привлекательного мужчины.
Моя магия еще никогда не приводила меня в такое бешенство, как сейчас.
– Так вот в чем дело? – говорю я холодным тоном. – Ты не находишь меня желанной, потому что видишь меня слабой и маленькой. Потому что для тебя я не больше чем отражение, а от отражения удовольствия не получить.
– Все не так, – возражает он. Его тон настолько тверд, что я не сомневаюсь – это правда. Не говоря уже о том, что Торбен не может лгать. – Я ясно вижу тебя, Астрид.
Это утверждение почти наполняет меня паникой, но мое желание все еще слишком сильно, чтобы позволить другому чувству занять его место.
– И ты желанна, – говорит он тоном полным голода и тоски.
– Тогда почему…
– Потому что я не хочу, чтобы ты сделала что-то, о чем потом пожалеешь.
