Все время их знакомства Серега старательно обходил разговором только две темы – свою работу и свое материальное положение. Потому что ни того, ни другого у него не было. И, если с работой у Сереги туго было лишь периодически, то достатка в жизни он не видел отродясь. Квартира же с косметическим ремонтом двадцатилетней давности сегодня вообще превратилась в его главную боль. Это с предыдущим его контингентом можно было не комплексовать по такому поводу, с ней же совсем другое. Ее сиятельство из высшего общества, с претензиями. А тут такой «парафин». Но не пригласить ее в гости он не посмел, а чего соврать не нашелся. Одно Серега знал точно: если испытание домашним очагом он выдержит, то все остальное пройдет как по маслу. Летом они узаконят, наконец, свои отношения, и ему откроются врата в новую, полную невероятных возможностей и свершений, жизнь.
– А вы давно ремонт последний раз делали, мама? – наконец осведомилась Анжела, без особого восхищения оглядев окружавшие ее интерьеры. – Я тут, прошу прощения, руки помыть хотела, только у вас в туалете на месте раковины корыто какое-то стоит доисторическое. И как им пользоваться прикажете, если не секрет, конечно?
– Так раковина же раскололась зимой еще. А в тазике, кстати, умываться очень даже удобно. Естественней как-то.
– Ах вот оно что…
Анжела неодобрительно зацокала языком и на секунду задумалась.
– Значит, так, на днях я пришлю сюда знакомую бригаду. Как только она у меня с отделкой домашней сауны закончит, так сразу же и пришлю.
После чего она, не обращая внимания на установившуюся гнетущую тишину, прошлась по комнатам, что-то прикидывая в уме и распоряжаясь:
– Здесь, Серж, будет мамина спальня, мебель поставим из бука, пол, значит, положим из палисандра, в ванной и на кухне необходимо будет поменять всю технику, а в комнатах поставить кондиционеры, лето жаркое обещают. Гостиную, думаю, выполним в стиле Гранж…
Увидев округлившиеся глаза женщины, Анжела засмеялась:
– Да не переживайте вы так, Маргарита Павловна. Гранж лишь на первый взгляд по-деревенски простым кажется. На самом деле тут тщательно продумана каждая мелочь, мебель подбирается в люксовых магазинах. И, что немаловажно, только натуральные материалы используются: дерево, камень, керамика, ковка…
– Извини, детка, но для того, чтобы оплатить такой ремонт, мы с сыном должны прежде продать эту квартиру, – пролепетала та. – А если мы с Сережей продадим эту квартиру, то нам уже негде будет делать ремонт.
– Не берите в голову, мама, предоставьте мне самой обо всем позаботиться.
– Нет-нет, мы не можем принять такое. Сергей, ну ты-то хоть скажи…
Сергей все это время нервно хрустел огурцом, уставив глаза в потолок. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.
– Я отработаю, – пробормотал он едва слышно, понимая, что говорит какую-то пошлость, но промолчать было бы совсем неудобно.
– Вот видите, мама, он отработает…
Зато следующей ночью, которую они провели у Анжелы на подмосковной даче, он полностью реабилитировался за дневной афронт и набрал утраченные очки, даже с лихвой. Показал, значит, ей, где раки зимуют.
После любовных трудов праведных они, изможденные, но счастливые, лежали на разворошённой, огромной, не меньше чем в пол-спальни, постели и, закрыв глаза, курили. Она бесстыже разметалась по пуховым подушкам и, впервые не стесняясь своей наготы, даже балдея от нее, прокручивала в уме кадры неземных наслаждений, которыми ее только что потчевал Серега.
"Развратница, – хихикала она про себя удовлетворенно. – Блудница Вавилонская. А Серж, тот еще жеребец, но сколько же в нем страсти и нежности".
Сегодня он вытворял с ней та-акие штуки, которые она раньше смотрела только в интересном кино, да и то стыдливо прикрыв глаза ладошками.
"Нет, каков самец, какой же он все-таки самец, бабоньки, умираю. Как же я раньше-то жила без всего этого", – Анжела вздрогнула и положила Сергею на плечо свою горячую ладонь, убеждаясь, на всякий случай, что все, происходящее с ней, это не сон.
– На следующей неделе прилетают из Ялты мама с Ксюшкой, пора бы начинать знакомить тебя уже, что ли, – блаженно промурлыкала она наконец, пуская кольца дыма в нависавший над ней барельеф Венеры.
– С кем, с мамой? – отчего-то испугался он.
– С обеими.
– Еще не легче…
– Ты меня извини за бестактный вопрос, но что ты скажешь ей по поводу своей работы, своего статуса? – Она вернулась, наконец, с небес на землю, будто прочитав его мысли. – Моя мама, в отличие от меня, чересчур консервативна в таких вопросах. Мне будет крайне нелегко объяснить ей нашу с тобой разницу в социальном положении. Не обессудь, но я должна была затронуть эту тему, – поежившись, добавила женщина и набросила на себя шелковый халат с вышитым огнедышащим драконом.
– Ну хорошо, хорошо, – произнесла она, услышав его тяжелое прерывистое дыхание, – давай зайдем с другой стороны. Чем бы ты хотел заниматься в принципе? К чему у тебя душа лежит?
