– О нет, ма, я все слышала. Так кто из нас слишком торопится? – возмутилась я с большей злостью, чем хотела.
– Мы встречаемся почти год, моя дорогая. А ты слишком часто меняешь бойфрендов и вообще улетела за моря. Ты больше не спрашиваешь меня о моей жизни. И вообще, мне важно, чтобы ты познакомилась с Рэем до свадьбы.
– Свадьбы?.. – Я чуть ли не заорала.
Я пыталась осмыслить услышанное. Я была в шоке.
– Что ж, поздравляю, – процедила я, стараясь не выглядеть единственным ребенком, склонным к нарциссизму.
– Он тебе понравится, когда ты узнаешь его ближе. Он очень занятный, – весело сообщила мама.
– Не сомневаюсь, – буркнула я.
– И он был моей поддержкой, когда ты оставила меня одну.
– М-м-м.
– Он очень добр ко мне, Элла.
Я уже начинала себя жалеть – ведь отныне больше не будет нас двоих – просто мамы и меня. Теперь будем мы плюс этот косматый Рэй, который живет дальше по улице. Я чуть не заплакала.
– Ма, мне пора идти, – сказала я. – На следующей неделе я тебе позвоню.
Сколько бы я раньше ни путешествовала за моря, меня всегда поражало, что дома жизнь совершенно не менялась, пока я отсутствовала. Мои подруги в основном оставались такими же и наши отношения возвращались на круги своя, как только мы снова встречались. И все новости были почти всегда предсказуемыми: у одной была помолвка, другая ждала ребенка и т. д. и т. п. Многие из таких перемен можно было заметить за милю, и это вызывало чувство комфорта. А вот что не было комфортно, к чему я не была готова, так это к таким большим изменениям, напоминавшим мне, что я жила далеко от Мельбурна в чужой стране. Я даже не знала, что мама с кем-то встречалась, не говоря уж о надвигавшейся свадьбе. Я не была готова к такому взрыву бомбы и к сопровождавшему его сознанию вины.
Мне страшно хотелось поделиться с кем-нибудь этой новостью и спросить, нормально ли то, что я чувствовала, но мне надо было готовиться к завтрашнему интервью с Томом. У меня не было времени для всяких эмоциональных интроспекций и самооправданий. Поэтому я на время выбросила из головы все мысли о новом отчиме. Клотильда возвращалась домой вечером следующего дня, поэтому дискуссии о моей семье и о ее семье – а именно о моем недавнем сексуальном ралли с ее кузеном – пока подождут.
Проснувшись утром, я все еще с трудом могла поверить, что я во второй раз иду на интервью для устройства на работу в Париже.
Мы с Тимом встретились возле офиса и прошли в соседнее кафе. Он был высокий, рыжеволосый, в темных брюках и слегка мятой рубашке. Я в кои-то веки была одета соответственно интервью – новая (с огромным дисконтом) юбка-карандаш и зеленая блузка. Все это я подцепила на распродаже в
Когда мы сели с эспрессо в руках, Тим стал спрашивать меня о моем издательском опыте и дипломе. Он был из Глазго и говорил яростно, быстро и громко. Я изо всех сил старалась ничего не пропустить. Он показался мне тусовщиком, который недавно решил заняться серьезной работой. Либо это, либо у него появилась грандиозная идея и заставила его стать ответственным и взрослым. Он объяснял концепцию
– Это не ракетный двигатель, – заключил он. – Мне просто нужен кто-то, кто впишется в команду. И кто может сразу взяться за дело…
– Меня устраивает, – кивнула я.
На этом «формальная» часть интервью очевидно закончилась, и Тим задал мне сакраментальный вопрос:
– Так почему ты приехала в Париж?
На этот раз благодаря Крису я была готова – хотя слегка подкорректировала ответ, пропустив слова про ломтик сыра конте.
