– У нас щас вся контра безобидна, – шмыгнул простуженным носом матрос. – Кого ни возьми – все сочувствуют нашей власти. А как спиной повернешься, стараются в нее пальнуть или ножом попробовать на прочность.
Доронин с силой стукнул кулаком в дверь.
– Напрасно стараетесь, – дыхание Аристарха Викентьевича пришло в норму, – вам никто не откроет. Все в «Крестах». Петросовет постарался.
– И чего теперь делать? – Матрос растерянно обернулся. – Чего мы сюда приперлись, ежели никого нет?
– Попробуем мысленно восстановить цепочку, – Следователь подошел к двери князя Меликова, прикоснулся к деревянной поверхности. – Предположим, как утверждает протокол, студент выбежал в подъезд именно из этой квартиры. – Тонкие пальцы Озеровского, слегка касаясь, прошлись по дверному полотну. – Его ждали. Открыли дверь черного хода. Он крикнул, что за ним погоня. Впустили, дали ему пальто, выпустили на площадку. Затем дверь за студентом закрыли.
Доронин тоже провел пальцами по деревянной поверхности, подергал металлическую ручку.
– Закрыто.
Озеровский внимательно осмотрел стены, дверные полотна, поднялся на несколько ступенек вверх по лестнице, снова осмотрел все стены, спустился на несколько ступеней, опять исследовал стены. После чего произнес:
– Демьян Федорович, давайте проведем небольшой эксперимент.
Доронин, выполняя инструкцию сыщика, послушно спустился вниз на два лестничных пролета. Теперь чекиста от следователя отделяла металлическая сетка лифтовой шахты.
– Демьян Федорович, вы меня хорошо видите?
– Не очень.
– Приподнимитесь. Выберите наилучшую позицию, с которой виден я.
– Нашел.
– И как?
– Никак. Какая-то тень.
– То есть вы, зная меня в лицо, не можете разобрать, я это или не я?
– Ага. Сетка мешает. Опять же дверь. Вы с ней будто сливаетесь.
– А стрелять с такой позиции удобно?
– Смеетесь?
– Хорошо. Скажите, что я сейчас делаю? – Озеровский широко улыбнулся.
– Стоите.
– А что у меня с лицом?
– А черт его знает. Отсюда не видно.
– Именно то, что я хотел услышать. Поднимайтесь.
Доронин пулей взлетел наверх.
– Значит, вы толком ничего не видели? – на всякий случай поинтересовался следователь.
– Я же говорю: пятно. Серое. Фигура видна, а вот чья – не разобрать.
– А теперь смотрите сюда, – Озеровский указал пальцем на дверь, – следы от пуль, Демьян Федорович. Две в наличнике, одна в полотне, но все три сидят кучно. Почти на уровне головы. – Озеровский постучал пальцем по находке. – Даже если учесть, что первый выстрел был предупредительный, как утверждал Фролов, то остальные два…
– Точно! – сделав судорожное движение кадыком, отозвался матрос. – В голову стреляли. Прицельно. Все выстрелы произвели сразу, без остановки. Рука набитая, опытная.
– Только мальчишка успел пригнуться, – Аристарх Викентьевич принялся перочинным ножом извлекать из дерева деформированные пули, – или споткнулся, скорее всего. Потом кинулся в сторону. Но это еще не все.
Озеровский спустился на три ступеньки.
– Смотрите, – палец следователя указал на воронку в стене, – тоже результат от выстрела.
– Только стреляли не с лестницы, – тут же заметил Доронин.
– Совершенно верно. Судя по тому, как пуля застряла в кирпиче, стреляли с лестничной площадки.
Демьян Федорович кивнул головой в сторону дверей князя Меликова.
– А вы говорите «безобидный старик».
– Тогда почему Меликов не убил Канегиссера у себя дома? Ему бы это зачлось.
Доронин повел сильными, широкими плечами.
– У вас нож есть? Нужно извлечь пули.
– Найдется.
Доронин из голенища извлек финку. Принялся трудиться над дверью, одновременно рассуждая вслух:
– Князь у нас, в «Крестах», спросим. Сейчас нужно как можно скорее сообщить о находке Глебу Ивановичу. И еще вызвать в ЧК тех, кто задерживал Канегиссера. Этих, как их… Шматко и Фролова.
– Правильно мыслите. Проведем перекрестный допрос.
– Чего? – Доронин устремился вниз по лестнице, вслед за Озеровским.
– Это когда в одной камере располагаем свидетелей друг против друга и выпытываем их.
– То есть пытаем, что ли? – опешил чекист.
Озеровский спрятал улыбку:
– Выпытываем – значит допрашиваем. Находим несоответствия в их показаниях, благодаря чему выводим истинного преступника на чистую воду.
– Эвон как…
Чекисты минули вонючий предбанник, покинули подъезд.
– Основная цель такого допроса, – уже на улице принялся объяснять Аристарх Викентьевич, – вывести преступника из себя, лишить спокойствия. Одно дело – когда его допрашивают одного и он может все отрицать, играть в «молчанку», пойти в «отказ» от показаний. Совсем иное дело – когда преступника сводят с подельником и решается, кто из них потянет больший срок? Вот тут обычно с «блатных» весь лоск и героизм, словно шелуха, слетают. Кому хочется тянуть больший срок, при этом зная, что его дружка осудили на несколько лет меньше? На таких перекрестных допросах преступники обычно топят друг друга, да так, что диву даешься: и как они ранее дружками считались?
– Думаете, получится? – Матрос даже не заметил того, что следователь только что сравнил подозреваемых чекистов с уголовниками.
