– Я бы так не сказал. – Дзержинский отрицательно покачал головой. – Знаете, в чем заключена специфика новой войны? В том, что и мы, и вы воюем за одно и то же: за любовь к Родине. Только любовь у нас с вами разная. У вас – с беседочками на даче, томиком Фета в руке, оркестром в городском саду, с солидным счетом в банке, прислугой и ежегодными поездками на воды. У нас – с крестьянами, землей, заводами, окопами, кровью, малярией, голодом и безграмотностью. Вот так, господин полковник. А беседочку в саду хочет иметь каждый. У вас с Батюшиным имелись личные расхождения? Или служебные?
– Ни того, ни другого. – Белый положил ногу на ногу, придерживая шинель рукой. – Николай Степанович даже после ареста никак не мог поверить в то, что его предали свои же люди. Те самые людишки, которые первыми ратовали за то, чтобы провести полную инспекцию. Мало того, они активно помогали нам, пока мы разбирались с их конкурентами. Но как только дело коснулось личного кармана… Да что там вспоминать? Думаю, вам и так все известно.
– В общих чертах. Как думаете, Батюшин возглавит контрразведку Юга? Доверят ему такое дело?
Белый задумался.
– Нет, – спустя несколько секунд проговорил арестант. И добавил кивком головы, как бы утверждая вышесказанное: – Данную должность он не займет.
– Откажется?
– Не в том дело. Ему ее никто не предложит. Максимум – начальник особого отдела армии. Да и то, если командующим будет человек из близкого окружения Николая Степановича. А таковых раз-два и обчелся.
– Недоверие?
– Причина в ином. Батюшин никогда и ни перед кем не станет стелиться. К тому же кому хочется иметь под боком человека, на которого еще при царе-батюшке навешали всех собак и обвинили во всех смертных грехах? Вспомните, о чем только не писали в газетах про нашу комиссию. К тому же некоторые генералы, из числа тех, что сейчас находятся по ту сторону, принимали личное участие в некоторых финансовых махинациях и проходили по материалам нашей комиссии.
– Понятно.
Дзержинский бросил взгляд на Бокия, оседлавшего край стола:
– А мы все ломали голову: почему Батюшина «затерли»? Ларчик-то просто открывался. – Взгляд Феликса Эдмундовича вновь вернулся к арестанту. – А каково ваше мнение о Колчаке?
– Ознакомились с моей запиской Адабашу? – догадался Белый.
– Документ, достойный самого пристального внимания.
– Не знаю, чем он интересен вам сейчас. Свою актуальность он давно потерял. А об Александре Васильевиче могу сказать только то, что знаю. А мои знания заканчиваются мартом семнадцатого года. Все остальное – слухи, слухам не верю.
– Нам будет достаточно.
– Что ж… Волевая личность. Умеет вести людей за собой. Прекрасный оратор. Великолепный и инициативный организатор. Не случайно, когда «Военная ложа» смогла провести его в командующие Черноморским флотом, в 1916 году, противник на том участке боевых действий получил серьезное поражение.
– Меня интересует иное, – Дзержинский слегка склонился к собеседнику. – В своей записке вы пишете, будто упомянутая вами ложа имела контакты с британским посольством. Колчак лично контактировал с британцами?
– Ах вот вы о чем… Хотите узнать мое мнение, в кого британцы станут вкладывать деньги в игре против вас? Ответ положительный. Вы на правильном пути. Колчак – идеальный фигура в противостоянии с вами. Умный. Талантливый. Не гений, но и не без способностей. Имеет авторитет среди солдат и матросов. Будучи командующим Черноморской эскадрой, провел ряд демократических преобразований, что опять же говорит в его пользу. Не белоручка, знаком с жизнью пролетариев: некоторое время слесарил на Обуховском заводе, поэтому знает, как общаться с народом. Но дерзок. Обидчив. Самовлюблен до беспамятства. Эгоистичен. Крайне негативно воспринимает критику, практически в штыки. Прекрасно знаком с деятельностью не только флота, но и сухопутных войск, а потому все свои решения качественно аргументирует. Гучков[31] в свое время не случайно делал на него ставку, пророчил в члены правительства в качестве военного министра. Британия видела в нем одного из кандидатов на премьерское кресло. Но именно в силу вышеперечисленных качеств Александр Васильевич и не прошел ни туда, ни сюда. Он стал опасен для Временного правительства. Мог собой затмить их всех. Но прямых доказательств его личного контакта с британским посольством добыть не удалось. Масса косвенных показаний, не более.
– Значит, думаете, Британия поставит на Колчака, если он примет решение выступить против нас?
– Естественно.
– Вы только что выделили интонацией «личного контакта». Что это значит?
