— Я хочу сказать… — Григ снова ненадолго задумался, видимо, подбирая слова, чтобы выразить мысль. — Что все случилось так, как случилось. Я не знаю, был ли другой выход, но знаю точно: в сложившихся обстоятельствах ты сделала все верно.
— Можно я кое-что скажу тебе?
— Конечно, — жрец снова хотел взять ее за руку, но Исха покачала головой и не дала ему это сделать.
— В тот момент, когда я бежала к Верениру, чтобы помочь ему, я не думала ни о ком другом, кроме него. И готова была убивать всех подряд, только бы он остался жить, — в ее голосе слышались истеричные нотки. Она с силой закусила нижнюю губу.
Григ посмотрел в голубое весеннее небо. Исха украдкой глянула на его выражение лица. Он наблюдал за проплывающими мимо них по небу облачными гигантами и улыбался.
— Ты сделала это ради любви. А любовь — это тот язык, на котором говорит наш Бог. Это то, что двигало им при создании всех нас. Неужели ты думаешь, что он покарает тебя за столь прекрасное, столь возвышенное чувство?
— Цель — да, она прекрасна, но средства… — Исха покачала головой, глядя на молодую изумрудную траву.
— Иногда цель оправдывает любые средства, Исха. Но не нам об этом судить. Он, — Григ показал пальцем в небо, — будет решать, кто войдет в его чертоги, а кто отправится к демонам.
— Я не хочу к демонам, — горько усмехнулась она. Хотела пошутить, но получилось плохо.
— Исха, ты самый светлый, самый чистый человек, которого я знаю. И если Ясногорящий не видит этого, то… — он резко замолчал, потом вздохнул и только после этого прошептал: — То он настоящий слепец.
Они еще долго сидели рядом, слушая трели птиц, и молчали. Однако на душе ведьмы полегчало. Тугой ком, который после битвы все время давил куда-то в середину груди, разжался. Стало даже свободнее дышать. Может быть, она еще заслужит прощение.
Исха шла по коридору в свои покои. Она не видела Веренира уже почти две седмицы. Но на скорую встречу рассчитывать и не приходилось. Даже если император соизволит принять десницу сразу же по его прибытии, нужно учитывать дорогу по воде туда и обратно. Однако и скучать ведьме не давали. Заботы о детях, в том числе и о маленькой княжне, а также об обитателях замка почти не оставляли свободного времени, которое она, впрочем, все также проводила в компании Грига. Они поняли друг друга, и жрец больше не поднимал тему их отношений, отчего Исха была счастлива. Больше всего она радовалась, что он принял ее решение спокойно, но при этом оставался рядом как духовник, поддерживая в нелегкое время. Рядом с ним она начала оттаивать.
И все же какая-то тоска не давала покоя. Она скучала по Верениру. И в глубине души не находила себе места, потому что не могла быть с ним рядом. А еще эта королевна… Слуги то и дело перешептывались о том, что между десницей и юной королевной что-то есть. И это разбивало Исхе сердце каждый раз, когда до нее долетали эти слухи.
Внезапно громкие голоса и какой-то шум со стороны комнаты Веренира заставил ее замереть. Оттуда как раз шла одна из служанок. Исха остановила ее и почему-то шепотом немного испуганно спросила:
— Что там происходит?
— Господин десница вернулся несколько лучин назад, сейчас он принимает у себя господина жреца.
Еще до конца не дослушав, ведунья припустила к Верениру. Только бы они друг друга там не поубивали! Сказать по правде, в этой схватке она больше переживала за Грига, потому что уж кто-кто, а маг может за себя постоять.
— Стойте! — влетела внутрь Исха, проигнорировав стражника, который попытался сообщить ей, что десница не велел никого пускать.
В тот самый момент, когда она появилась на пороге, над ее головой в стену влетел серебряный кувшин. Она выставила руку вверх, создав над собой купол, благодаря чему багряные брызги не заляпали ее с ног до головы, чего нельзя было сказать об окружающем пространстве. Все залил напиток.
По обе стороны от большого письменного стола Веренира стояли сам десница и Григ. Они молча буравили друг друга взглядами.
— Что здесь происходит? — Исха скрестила руки под грудью и сощурилась.
— Ничего, — тут же откликнулся Веренир, не сводя взгляда с противника.
— Все в порядке, — в тот же миг откликнулся и жрец.
— А летающие кувшины — это тоже обычное дело? — насмешливо поинтересовалась ведьма. Все оказалось не так плохо, как она боялась. Никто никого не убивал. Пока. А разлитая жидкость — это не беда.
— Исха, оставь нас, пожалуйста, — попросил Веренир. — Мы обсуждаем вопросы государственной важности.
Исха вскинула обе брови, закрыла за собой дверь и, отодвинув носком ноги со своего пути пустой кувшин, медленно подошла и встала между мужчинами.
— Ну уж нет. Я буду вашим парламентером. Вы тут без меня друг друга покалечите.
— Исха, не лезь! — предупреждающе прорычал десница.
— Мы сами разберемся, — вторил ему жрец.
Ну, хоть в чем-то они были согласны. Какая неожиданность!
— Я. Никуда. Не. Уйду, — отчеканила каждое слово ведьма.
