Граф понимал, если бы не коварные сети матери, он чувствовал бы себя намного лучше. Она смотрела на него с самым невинным видом, будто вовсе не преподнесла сыну эту девушку на серебряном блюдечке, словно конфету, завернутую в шелк пастельного цвета. А леди Энн, в свою очередь, выглядела так, словно участь сладкого десерта ее вполне устраивала.
— Ужасная толкотня на этом балу. Во время танцев приходилось все время маневрировать просто для того, чтобы не сталкиваться с другими парами, — все это меня очень утомило.
«Надеюсь, они поймут, насколько я не расположен к этому знакомству».
Мать похлопала Ричарда по руке, изображая сочувствие, но в глазах у нее светилась несгибаемая решимость.
— Слава Богу, оркестр устроил себе перерыв. Леди Энн сообщила, что в зале для нее слишком жарко. Может быть, ты прогуляешься с ней на террасе. Думаю, вам обоим будет лучше.
Нет — если только на террасе его не ждут стакан виски и карточная игра. Но если он откажется от предложения, то будет выглядеть как последняя скотина или, хуже того, ранит чувства девушки. Ну почему мать вечно ставит его в такие ситуации?
— Леди Энн, вечер довольно холодный, может, лучше пройдемся по залу?
Удерживая на лице подобающе отстраненную улыбку, граф предложил девушке руку. В конце концов, можно потерпеть парочку-другую незрелых персиков, пока ожидаешь возможности познакомиться поближе с чем-то более экзотичным. А для мужчины его круга все, что находилось за пределами Мейфэра, определенно относилось к разряду экзотического.
Этот день мог быть ее выходным, однако воскресным утром Джейн поднялась раньше, чем в рабочие дни. А как могло быть иначе? Мисс Бантинг немного нервничала из-за предстоящих уроков с графом и его сестрой, но это волнение бледнело по сравнению с возбуждением от мысли, что она наконец сможет прочитать мамино первое письмо.
Джейн сидела за столом при единственной свече. В одной руке у нее была чашка горячего чая, в другой — непрочитанное послание. Она смаковала предвкушение, как многие люди смакуют сладости. Какая материнская мудрость содержится в этом письме? Какие ценные советы передает ей мать, как женщина женщине? Дочь представила мать такой, какой она была до болезни, когда ее глаза искрились энергией, а кожа была румяной и здоровой. Эхо ее давно смолкнувшего смеха, казалось, отдалось где-то в глубине сердца мисс Бантинг. Когда терпение женщины кончилось, она поставила чашку, развернула листок и стала с жадностью читать слова матери.
Дочь сжала губы, ее распирало от смеха. «Охраняй дверцу печи?» — умела же мама сказать. Качая головой, она перевернула листок и продолжила читать на обороте.
