- Шесть лет назад женщина, которую я любил, отвергла предложение выйти за меня замуж и сообщила, что уезжает в Голливуд. - Рон говорил негромко, чтобы его слышал только Виктор. - Еще через год она связалась с каким-то проходимцем, которого сочла своим героем. Вот почему я полагаю, что вправе раз в год предаться меланхолии.
До того, как Клэр ушла, Рон абсолютно точно знал, как сложится его дальнейшая жизнь. Он собирался поселиться в уютном доме в пригороде Лондона вместе с женой, обзавестись детишками и по воскресеньям соревноваться с Клэр в приготовлении разных вариантов омлета. По уик-эндам они будут ходить в кино, а потом сидеть на террасе или в гостиной, обсуждая увиденный фильм и присматривая за играющими в саду детьми. И, конечно, обедать в «Касабланке» в обществе режиссеров, сценаристов, актеров - всех тех, кто составляет элиту британского кинематографа. А что касается Голливуда, то Рон не раз напоминал Клэр, что ведь и Хичкок приехал туда из Англии.
Ему и в голову не приходило, что у нее может быть какой-то иной взгляд на мир.
Конечно, до серьезного разговора о браке дело не доходило, хотя упорство, с которым Рон отказывался от физической близости до свадьбы, означало, что пару раз эта тема все же поднималась. Боже, как же часто ему хотелось уступить желанию и овладеть Клэр! Но… Рон считал ее особенной. Не похожей на других женщин. Единственной. Он хотел - пусть кому-то это покажется глупостью или предрассудком - сначала надеть ей на палец кольцо, а уж потом разделить с ней постель.
Сказать, что Рон был потрясен, когда Клэр бросила его, - значит не сказать ничего. Он стал сомневаться в себе и даже утратил самоконтроль, которым всегда гордился. Потеря уверенности отразилась на бизнесе и привела к нескольким ошибочным решениям, которые существенно сказались на доходах. После этого Рон твердо сказал себе, что больше такой слабости не допустит.
Виктор по-прежнему смотрел на него с грустным выражением на обычно веселом лице.
- Что? - с мягким раздражением спросил Рон.
- Надо двигаться дальше.
Рон сложил руки на груди и прислонился к стене, подыскивая ответ, но ничего стоящего в голову не приходило. Разумеется, Виктор прав, но советы давать легче, чем воплощать их на практике.
Бог свидетель, он отпустил в адрес Клэр достаточно проклятий, особенно в те редкие моменты, когда верх брали горечь, обида и чувство унижения. В такие минуты Рон осыпал ее ругательствами, кричал и бушевал, пока не выпускал весь пар. И что же? Клэр все равно не отпускала его, не уходила из памяти, оставалась частью него.
И как, черт возьми, в такой ситуации двигаться дальше?!
Виктор повернулся к Люси, ставшей недавно помощницей шеф-повара, добавил в ее варево какие-то травы из банки, и Рон ощутил восхитительный аромат.
- Пахнет отлично, - сказал он отчасти для того, чтобы сменить тему, но также и потому, что это было правдой.
- Разумеется. - Красное лицо Виктора расплылось в открыто самодовольной улыбке. - Это же мой рецепт.
Рон обвел взглядом кухню, но мысли снова и снова возвращали его к Клэр.
- Дело в том… - начал он и умолк, сожалея, что открыл рот.
- В чем?
- Ни в чем.
Виктор направился к кладовой, взглядом пригласив Рона следовать за ним.
- Выкладывай, - сказал он, когда они оказались одни. - Что случилось?
- Да я и сам не знаю. Просто… понимаешь, когда я думаю о ней, даже сейчас, через столько лет, то начинаю злиться. Но при этом начинаю спрашивать себя, что же, черт возьми, я сделал не так, в чем надо было поступить иначе.
- Повторяю - тебе надо двигаться дальше.
Рон махнул рукой.
- Знаю, знаю. Но речь не о ней. Я говорю о себе. Не о Клэр, а о своей жизни.
Все действительно было просто - Клэр оставила ему неприятное наследство: сомнение в себе и неуверенность, которое не давало покою.
- Имея дело с женщиной, никогда не задавай себе таких вопросов. Сомнения - путь к могиле. Или, по крайней мере, к психическому расстройству.
Рон усмехнулся.
- Вот как? Что ж, возможно, ты и прав.
- А что касается того, как двигаться дальше… - Виктор достал из кармана сложенный листок и сделал серьезное лицо. - У меня есть на примете один потрясающий повар… Ты бы попробовал ее кремы!
- Ее? - Рон ухмыльнулся. - Перестань, Виктор!
Тот пожал плечами.
- А что? Надо же как-то присматривать за тобой. По-моему, тебе необходимо почаще ходить на свидания.
- Мне? Да ведь это ты не встречался ни с одной женщиной после Хелен. А у меня их было столько, что и пальцев не хватит.
- Во-первых, - сказал Виктор, когда они вышли из кладовой, - мы говорим не обо мне. Во-вторых, твои встречи с женщинами нельзя назвать свиданиями. Это какие-то… - он щелкнул пальцами, подыскивая нужное слово, - контакты. Сексуальные салки.
Они вошли в комнату для отдыха, и Виктор, налив себе кофе, уселся в кресло у изящного столика. Бывший боксер, успевший добиться немалых успехов на ринге, он казался инородным телом в небольшом, уютно обставленном помещении. Если бы не проблемы с коленом, кто знает, чем бы занимался Виктор сейчас. Но тогда Рон искал бы другого шеф-повара.
