Причина всех причин – прекрасная Елена Эрвиновна (она же Елена Владимировна, для упрощения). Когда она появилась в школе, на родительские собрания стали ходить одни папы. Потом мамы испугались за пап и, стали сопровождать пап на собрания. Так в Попадалове родилась традиция – на родительское собрание всей семьёй. И обязательно празднично одетыми, как в театр. В школе было всегда два класса: класс начальной школы и класс средней школы. Обычно старшие дети в семье учились в среднем классе, младшие братишки и сестрёнки соответственно в классе начальной школы. И чтобы родителей не вызывать дважды, придумали проводить общешкольное родительское собрание. Но из-за возросшей популярности данного мероприятия, ни одно помещение в школе не могло вместить всех желающих. Поэтому на одном из собраний было принято решение собственными силами пристроить к школе новый актовый зал. Председатель лесхоза выделил делянку, и работа пошла. В тот момент Васильич и стал главным архитектором в силу своего трудового зэковского опыта. По случаю удачного завершения строительства состоялись: праздничное шествие, бразильский карнавал, уничтожение запасов текилы, народное гуляние, подкидывание Кукушкина в воздух и 3-х дневная забастовка (три дня никто не выходил на работу, включая председателя лесхоза). На четвёртый день он появился в конторе, в течение двух недель подтянулись и остальные. Родительский комитет был переименован в попечительский, и в него вошли самые уважаемые люди. Этот орган занимается исключительно хозяйственным обеспечением работы школы. Свадебным генералом в нем является председатель лесхоза, а Васильич – главным паровозом. Так умный Швиндлерман, используя красоту прекрасной Елены Владимировны, спас Кукушкина и ему подобных лишенцев от дальнейшем деградации личности и потери духовности. Поднял отношение к образованию в деревне на невероятную высоту. С тех пор строительство школы не останавливалось. По словам Васильича в планах были комната отдыха для учителей, библиотека, новый спортивный зал, бассейн… хоккейная коробка… тир… публичный дом… джакузи… – Моя голова кружилась от выпитого… «поле для гольфа, поле для гольфа, поле для гольфа, поле… для гольфа, поле… для… гольфа…, для… гольфа… для… гольфа… поле…»
***
К сожалению, я не умер. Васильич растолкал меня и потащил на кухню пить чай. После нескольких глотков поле с лунками покинуло мою голову, глаза вылезли на лоб, а я выскочил на улицу. Черные грузди со сметаной таки вырвались на волю и исчезли в темноте. Вернувшись на кухню, я ощутил себя бодрым, здоровым и даже голодным. Только глаза долго не хотели возвращаться со лба на привычное место. Когда они вернулись, я рассмотрел, что чай в моей кружке был практически чёрного цвета.
– Лучше бы ты мне сразу конопли дал покурить, – угрюмо сказал я Кукушкину.
– А чего? – искренне удивился он, – тебе моя замутка не понравилась?
– Да меня от крепкого чая мутить сразу начинает, а тут чифирь какой-то…
– Привычка, извини. Другого не держим. Сейчас я тебя ушицей угощу, – примирительно сказал Васильич и начал возиться с электроплиткой.
Пока уха в кастрюле медленно разогревалась, Васильич рассказал, почему он теперь не ходит в лес:
