В ответ Конан, как представитель госслужащих, вступился за честь мундира: «Вы, коллега, изобразили очень примитивную схему. Во многих случаях так это и работает. Но это примитивно и мелко. В большинстве случаев между чиновником, представителем государства и непосредственным исполнителем работ стоит подрядчик. Который готов освоить любые деньги, хоть метро до Марса прокопать. И ни копейки из осевших в его карманах миллионов/миллиардов он не потратит на покупку нового экскаватора, да ещё и не выплатит заработанные деньги непосредственному исполнителю. Которому нужно не только купить этот самый экскаватор, но и зарплату рабочим заплатить. И снова, как вы говорите, никакого развития. И даже самый честный чиновник ничего сделать не сможет, потому что так работает система, которая задушит любого своими связями. Так что проблема не в честности отдельно взятого чиновника. Даже если мы его расстреляем как китайца, от этого ровным счётом ничего не изменится».
Потом собравшиеся стали обсуждать, почему человек не может остановиться в процессе накопления. Все согласились, что человеку в денежном выражении не так уж и много надо для обеспечения себя всем необходимым, чтобы потом просто не думать о деньгах. Нужно соблюдать только одно условие – не участвовать в Битве Понтов. И вот когда у человека столько денег, сколько он уже не успеет разумно потратить, съесть, пропить и перетрахать всех, кто продаётся, для разнообразия, он всё равно не может остановиться. Почему? Надеется, что много денег спасут его от смерти? Или хочет обеспечить себе помпезные похороны и преданную любовь наследников? Но для этого тоже много денег не надо – никого не хоронят дважды.
И вот на этой стадии обсуждения неожиданно заговорил Швиндлерман, и я перешёл в комнату к гостям.
– Когда я ещё сам учился в школе, – начал директор школы, – меня поразили слова Белинского, о том, что нет ничего хуже слепой материнской любви, и что родительская любовь по сути своей, по своей природе, всегда слепая. И она совсем не годится для воспитания человека. Родитель не может видеть в своём ребёнке часть Вселенной, послание Бога, он воспринимает его только как наследника и продолжение себя. Надо это осознавать, и бояться своего неадекватного отношения, иначе беда. Я только сейчас понимаю, почему, будучи незрелым подростком, видимо, это был 9-й класс, я так серьёзно, ещё тогда, воспринял слова Белинского. Я почувствовал этот неадекват. Я почувствовал его в моих родителях, хотя меня никогда не баловали. Я почувствовал его в отношении родителей моих друзей и родителей одноклассников к своим детям. Сейчас я сталкиваюсь с ним постоянно в силу выбранной профессии. Понаблюдайте, как любые родители рассказывают о своём ребёнке. Они могут его при этом хвалить или ругать – неважно. Со стороны неадекватность восприятия видна всегда. Но степень этой неадекватности, конечно, у всех разная. А уж когда, бабушка и дедушка начинают рассказывать о своих внуках – у них просто сносит крышу. Поэтому мой педагогический совет: как будете бабушкой и дедушкой никому не рассказывайте о своих внуках – пусть окружающие думают, что вы умные, мудрые и ещё не выжили из ума. И тем более, никогда не ходите на родительские собрания вместо родителей.
Так вот, возвращаясь к теме нашего разговора. Я считаю, что основная причина воровства и коррупции – слепая «материнская» любовь. Звериный инстинкт требует от человека заботы о потомстве. Родительская любовь – и есть этот инстинкт. Даже волк заботится о своих волчатах. Но только до определённого времени, иначе волчонок никогда не станет волком. У человека часто нет этой границы. Родители пытаются откармливать своих детей мамкиными блинами до самой смерти и делают запас, чтобы ни в чем не нуждались после. И сурово повышая голос на ребёнка, они считают, что это и есть воспитательный процесс.
Дети таких родителей, вылезая из лона матери, громко кричат от уныния и пытаются заползти обратно – они ещё не успели родиться, а у них уже все есть. Им нечего больше хотеть. Жизненная миссия созидания для них изначально невыполнима.
– Аркадий Романович, – произнёс Конан, и я был уверен, что сейчас он скажет: «Насколько я знаю, у Вас детей-то нет?».
– Аркадий Романович, – произнёс Конан, – насколько я понимаю, Вы хотите сказать, что человек беспредельно обогащается, преступает закон, берет взятки, разрушает свою карму только ради детей?
– Не совсем так, Конан Фёдорович, – мягко ответил Швиндлерман. – Я не пытаюсь раскрыть причины, почему человек идёт на это. Думаю, что у него полно собственных желаний, вожделений и целей разного качества, направленных, в первую очередь исключительно на себя. Мы сейчас обсуждаем, почему человек не может остановиться, когда он уже накопил многократно на безбедную старость и свои фешенебельные похороны. Он пытается обеспечить такие же похороны и путь к ним для своих детей, внуков и правнуков.
