Разговор с Любой оказался более сложным. Ей казалось, что если жена отпустила меня неизвестно куда и неизвестно на сколько, она меня точно не любит. А я ей доказывал, что это как раз и есть любовь. И этого Люба никак не хотела признать, хотя, я чувствовал, что она понимает, что я прав. Любовь – это самопожертвование, ты не можешь препятствовать тому, чтобы любимому стало лучше, даже если тебе при этом будет хреново-хреново.
Я никому никогда не рассказывал в деревне, а Любе рассказал, почему я отправился на Сежу и как я попал в Попадалово.
***
В жизни моей наступил момент, когда я понял, что дальнейшее существование теряет всякий смысл. Дети выросли, и я не хотел им мешать. Дальнейшая работа гарантировала бы мне, что я умру в тепле, в сытости и при наличии достаточно нового автомобиля известного бренда. А зачем? Я и без Аркадия Швиндлермана понял, что не надо никому оставлять наследство, это бессмысленно в квадрате. И тем более, никому не будут нужны мои личные вещи, инструменты, фото, фильмы, журналы. Которые мне дороги при жизни; которые просто накопились; или которые просто жаль или лень выкинуть. С одной стороны, это никому ненужный хлам, а с другой стороны, я не хочу, чтобы кто-то копался в атрибутах моей жизни. Это как вор, залезший в дом, вроде ничего и не украл, но в душе осталась какая-то грязь. У меня даже стала зарождаться мания оставить как можно меньше материальных следов пребывания меня в этом мире.
Философских вопросов к этой жизни у меня тоже не осталось, а все разговоры окружающих казались пустыми и бессмысленными. Я стал замечать, что люди в моей среде зря произносят слова. Им уже нечего сказать друг другу и тем более мне. Причём я отдавал себе отчёт, что дело не в них, дело во мне. Им ещё все это интересно, а мне уже нет. Это кора моих больших полушарий пропиталась цинизмом и затопила все остальные части, отвечающие за радость жизни. Только в этом состоянии я не чувствовал покоя и успокоения, я чувствовал себя перерезанным нервом.
Моя жена меня поняла и отпустила, потому что действительно любит.
Единственное в чем я не смог признаться даже жене, это ощущение себя в этом мире в одиночестве.
***
– И как ты теперь ощущаешь себя в этом мире? – спросила Люба.
– Офигенно! И я обязательно вернусь.
Выглядывая из-за могильного камня… Вы тут, а я здесь… Я здесь, а вы там… Доказывать мне уже нечего, но хочу предупредить. Вдруг кому-нибудь пригодится, если услышит.
Ещё в детском садике учили – семь раз отмерь, один раз отрежь. Ни хрена не работает! Мало того, что у меня это никогда не получалось. На своём жизненном пути я не встретил ни одного человека, которой умел бы это делать. Все режем «сикось-накось». А вот мистический закон перехода количества в качество работает всегда и везде. Похоже, те бородатые дядьки были совсем не глупые.
Всё что не делается, делается к лучшему. Это самое мудрое отношение к жизни, однако, трудно с этим смириться. Но это не повод менять цель или оправдывать свою слабость, просто путь становится лихо закрученным.
Движение – это жизнь. Лучшее движение – это бег. Жизнь на бегу – это как раз то, что нужно. Во всяком случае, лучше, чем глядя в телевизор.
Не видя процесса, невозможно оценить результат.
Куда пошла мысль, туда пошла энергия. Одно из многочисленных следствий: «Деньги любят счёт», да только лень этим заниматься. Более страшное следствие – никого нельзя обмануть. В то время, когда вы счастливо потираете руки… Молча промолчавшие, думают «какой вы замечательный человек» и у вас отваливается кусочек печени или необратимо сужается прямая кишка.
Жизнь подражает искусству. Когда нет искусства, жизнь подражает телевизору.
Тихая музыка сродни сексу под одеялом, но кому-то нравится. Интересно знают ли они про существующую разницу.
Вкусно, когда мало. Это не только про еду. Особенно замечательно, когда ожидается второе «блюдо». Лучше переесть, чем недоспать, а спать – время терять, но так приятно.
Нельзя экономить на Новом годе, на отпуске. И на аналогичных явлениях.
Сексом надо заниматься, когда хочется, а не когда это удобно.
Неправда, что любить можно одного. Можно любить и двоих, и троих и т.д. Но большинство вообще никого не любит. Это биологическая защита. Если бы все делалось по любви, человечество вымерло бы. Любовь как бонус, как награда за чистую душу или карму (вопрос терминологии). Любовь не терпит инговых окончаний, и это очень сложно для понимания.
Очень глупо не верить в реинкарнацию. Поэтому не стоит есть мясо. Возродитесь бараном и из вас сделают восхитительный шашлык. Или грациозной рыжей кошечкой, вас собьёт машина, и будете красиво выпускать кишки на асфальт.
Кстати, кошка – идеал любимой женщины. Она невероятно независима, но она всегда рядом. Вам ещё не надоело ее гладить, но она уже уходит (у нее, видите ли, дела!), но при этом кис-кис никто не отменял. Поэтому, если любимый осознанно называет вас «кисонькой», знайте, это высший комплимент.
