Но затем нахмурилась, представив, как наденет сухую одежду поверх влажного белья. Может, все-таки лучше снять с себя все? Зачем корчить из себя пуританку? В конце концов, одежда Динена настолько велика ей, что никто и не заметит, что на ней нет белья.
Кроме нее, никто не будет этого знать. Неужели она боится саму себя? Какая ерунда! Ванесса решительно шагнула в ванную комнату, которая располагалась сбоку от спальни, включила горячую воду и принялась энергично смывать с лица и рук грязь. Горячая вода разогнала кровь, она перестала вздрагивать от холода и, достав с полки сухое полотенце, принялась вытираться.
Тем временем Динен прошел в свою спальню, тоже снял мокрую одежду, положил ее в ящик для грязного белья и прошел в ванную. Ему потребовалось не больше двух минут, чтобы натянуть старые, протертые на коленях джинсы и белую, тоже видавшую виды, майку. Три кошки сидели на кровати и, прищурившись, смотрели на него. Он слышал, как Шорти тявкнула в столовой. Очевидно, вытащила закатившуюся под стул косточку и приглашала Ванессу поиграть.
Но когда он вошел в столовую, Шорти забавлялась в одиночестве. Сжав зубами кость, она мотала головой из стороны в сторону, делая вид, что настигла и поборола противника. Он заглянул на кухню, но Ванессы не оказалось и там.
Ади вернулся в столовую и увидел, что Бро сидит перед дверью, которая вела в комнату для гостей. Очевидно, ждал, когда появится нежданная гостья.
– Что, старина, караулишь, чтобы она не выскользнула и не унесла фамильные драгоценности? – Ади шутливо потрепал бдительного Бро по голове. – Не бойся, сегодня она сама оказалась в роли пострадавшей, – сказал он и, повернув голову к двери, окликнул: – Ванесса!
Ему показалось, что это говорит кто-то другой, настолько было непривычно слышать это имя в своем собственном доме. Еще более странным было то, что она согласилась переступить порог. Не для того, чтобы надеть на него наручники, а потому, что ей требовалась его помощь. Но самое удивительное, что она наденет его одежду. Еще час назад, если бы кто-нибудь сказал ему, что эта девушка будет ходить по квартире в его одежде, он просто расхохотался бы ему в лицо. Но события вдруг изменились самым неожиданным образом.
Из гостевой комнаты не слышалось ни единого звука, и он, не понимая, что там происходит, слегка приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
И увидел Ванессу.
Она стояла обнаженной у спинки кровати и собиралась надеть свитер, который положила на покрывало.
Ади пережил нечто похожее на удар электрическим током, который ожег все тело. Он знал, что должен немедленно отвернуться и отойти от двери, но застыл на месте. Будто его пригвоздили к полу, он был не в силах оторвать взгляд от атласной кожи, от удивительно женственной фигуры.
Желание сразу охватило его. Плоть напряглась. Никогда ему не приходило в голову представить офицера Ванессу Эверли раздетой. Она всегда была затянута в отутюженную форму, и теперь – он нисколько в этом не сомневался – он уже никогда не сможет смотреть на нее, не представляя при этом, как она выглядит нагой. Он никак не мог оторвать от нее восхищенного взгляда.
У нее были округлые полные груди с нежно-розовыми сосками. Из-за того, что дом еще не успел прогреться как следует, соски были напряжены, как бутоны еще не распустившейся розы.
И помимо его желания, в голове пронеслись видения того, как он сжимает эти груди ладонями, как ласкает ее соски пальцами, как нежно берет их в рот, а она вскрикивает от нетерпения и желания слиться с ним. И эта фантастическая картина была такой яркой и произвела на него такое мощное впечатление, что он чуть не задохнулся. Пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы перевести дыхание.
Но ему никак не удавалось отвернуться. Единственное, что он смог, это опустить глаза. Теперь он отметил, насколько ее бедра шире по сравнению с тонкой талией, какая у нее красивая линия изгиба, а затем увидел ягодицы.
Ванесса подняла свитер и, расправив рукава, просунула вперед голову. Но поскольку она завернула волосы полотенцем, чтобы высушить их поскорее, ей не сразу удалось натянуть его на себя.
Ади продолжал смотреть на девушку, испытывая мучительное давление ткани на мужскую плоть, которая выдавала его желание. Теперь грудь ее скрывал свитер, зато он мог видеть ноги и заветный треугольничек волос между ними. Желание повалить ее на кровать, прижаться губами к этому треугольнику, чтобы узнать, какая она на вкус, было таким непреодолимым, что его затрясло.
Близость с женщиной всегда доставляла ему радость, но никогда влечение не было таким сильным, таким непреодолимым. Никогда еще только один вид обнаженного женского тела не доводил его до такого состояния.
Ади в изнеможении прислонился плечом к притолоке – только это позволяло ему удержаться на ногах. И это состояние, когда он совершенно не владел собой, ужаснуло его. Больше всего он сейчас напоминал себе достигшего половой зрелости школьника, который при виде обнаженной женщины впадает в транс.
