– Прости, Рита, я ненароком, сорвалось с языка… – послушно признала свою вину Инна. – Только, знаешь ли, Мила, кому-то это хлам, а для кого-то, может быть, разрушенная Вселенная. Я не имела «счастья» встретить такого психа, но гаденыша, подобного твоему мужу, на третий день взашей выгнала бы. Для таких мужиков нужно оставлять свободное пространство в три метра в поперечнике, и шаг вправо, шаг влево – расстрел. С моей легкой руки всех бы их… Мой третий, боясь – и не напрасно, – что я могу победить его в споре, грубо прерывал наши разговоры, рот мне затыкал. Так я быстро направила его куда подальше, чтобы не командовал, а ты миндальничала с мужем, увязая в его пороках как в болоте. Столько лет человека из него пыталась делать. Идеалистка. Он что, был медом намазанный? Может, ты и сейчас себе ищешь оправдания? – спросила Инна.
Лена сняла очки и обратила умоляющий взгляд в сторону подруги.
– Лена, ты сейчас видишь меня? – спросила Жанна.
– Нет, только предполагаю, – немного смутившись от прямого вопроса, ответила Лена, повернув голову на голос, – зрение сильно подсело за последние три года. Боюсь совсем потерять…
– Не гневи Бога. Ведь читаешь, и это уже много.
– Ты всегда была инициатором своих разводов? – теперь Жанна обратилась к Инне.
– Да. Хотела хоть в чем-то чувствовать свое превосходство. Иногда была снисходительна. Говорила, что он пока не готов к серьезным отношениям и должен пройти определенный жизненный путь, прежде чем стать мне интересным.
– И кто это сказал, что жизнь прекрасна в ее неосознаваемом эгоизме? – задумчиво произнесла Аня.
– Эгоист, кто же еще? – нервно рассмеялась Рита.
Разговор печальный и тревожный не кончался.
– Мир жесток к женщинам, – глубоко вздохнула Рита и замолчала.
«В глазах ее недоумение раненой птицы», – сочувственно подумала Лена.
– Выдохлась, что ли? – рассмеялась Инна. – Называй вещи своими именами. Не мир жесток, а лживые мужчины. Они специально себе таких «возвышенных» подыскивают, жалостливость и чувствительность им только на руку – натур утонченных проще заставить на себя пахать. Вы сами своей добротой и покладистостью, слишком любя и балуя мужчин, навлекаете на себя беды. Таким разнеженным пальцы в рот не клади. Они становятся непреклонными в своих слабостях. Откуда в вас эта чуть ли не религиозная терпимость? Генетическая, что ли?..
– После второго замужества я окончательно пришла к выводу – без мужа лучше, – в сердцах сказала Рита.
– Получается, после первого замужества твоя вера в мужчин пошатнулась, но устояла? – шутливо спросила Галя.
– Значит, ты простила его, – сделала вывод Жанна.
– Бог простит. Не думаю, что он нуждался в моем прощении. Человек очень меняется по жизни. И в то же время не меняется. Сохраняется в нем стержень, если, конечно, он у него имеется. Это трудно понять. Но оба эти момента в каждом человеке как-то странно сочетаются… Сложная битва человека с самим собой всю жизнь происходит, опять-таки, если он хочет меняться... – Риту потянуло на философию. – Жизнь, собственно, состоит из простых вещей, но когда в ней отсутствуют какие-то звенья, человеку плохо… И все-же я не склонна видеть в мужчинах только подлецов. Мир без мужчин?.. Вряд ли…
– А небезызвестный классик сказал, что человеку нужен весь мир, – заметила Инна.
– Каждому свой. По тому, о чем человек мечтает, можно многое в нем понять, – вступила в разговор Лера.
– Я, например, теперь мечтаю, чтобы желание писать стихи у меня не исчезло, – поделилась Рита.
– А мне достаточно, чтобы внуки были здоровы, – улыбнулась Лиля.
– Мечтать надо о великом, недостижимом, чтобы всегда впереди сияла звездочка надежды? – спросила Аня.
– Я за конкретную мечту. Великое тоже должно быть реальным, иначе это не мечта, а видение. Возьми хоть коммунизм, – ответила Лиля.
– Социализма, конечно, достаточно, – подтвердила Жанна. – И все же «желай прыгнуть выше головы, может, тогда сможешь подскочить до уровня пояса», любит говорить мой Коля.
– Мечты, мечты! Где ваши радости?.. – усмехнулась Галя.
– …Красоты взаимоотношений хочется, тонкости, деликатности, а получаешь другие правила игры… Что-то темное, безнадежное шевелилось в моем муже. Носил в душе смутные, мучительные подозрения, не мог от них отделаться. Нервничал, страдал. Я упрашивала: «Не можешь смириться с чем-то внутри себя, борись с чем-то снаружи». Конечно, советовать легко… Если бы в молодости люди умели владеть собой, тогда и в старости они были бы здоровей.
«Опять душевный стриптиз. Открывать настежь свою душу всем сразу? – вздохнула Лена. – А завтра на встрече все они сразу станут веселы, энергичны и будут выглядеть самыми счастливыми, какими только могут быть женщины в возрасте за шестьдесят».
Женщины замолчали, погрузившись в воспоминания о прошлом. Но уйти от больной темы им не удалось. Инна опять перехватила вожжи.
– Мужчины, в основном, в семье покой ищут, а мы их стараемся припахивать. Вот в чем причина противоречий.
– Но не одним же нам, женщинам, тащить груз семейных забот, – вздохнула Лиля. – Свобода, где она?.. Есть только тяжкое бремя.
