– Любовь, это поистине высший дар, способность любить приближает нас к своему Творцу, не каждому дано испытать в полной мере это чувство, а если однажды оно и настигло нас, то уже ни с чем не спутаем более – как заключительная речь прозвучали слова мистера Таунсенд.
Все остались довольны и ужином, и беседой. Келли весь вечер молчала, лишь изредка одаривала Мию покорной улыбкой, скрывающей в себе что-то, что никто не в силах разгадать. Коннор больше не смотрел на нее с восхищением, его взгляд, с вежливостью светского джентельмена, иногда удостаивал вниманием свою жену. В остальном он поддерживал разговор представителей мужской половины гостей о резких холодах, которые чувствовались уже в начале осени и подготовке ферм к зиме. Мия приняла решение притупить в себе чувства, мысленно повторяла все ничтожные качества, которыми может обладать молодой человек и относила их к Дениелу Форбс. «Это все было игрой, злой игрой, будь я чуточку благоразумнее, не подалась бы» – корила она себя, вспоминая наличие супружеских отношений у ее избранника.
Осень этого года выдалась холодной. Мистер Таунсенд взял всю работу на ферме на себя. Так как Мия была уже взрослая и даже представлена свету, ей больше нужно было заниматься женской работой, и по настоянию миссис Таунсенд, она была занята всеми домашними делами. Строгие требования Мери были во всем, от наклона вышивания крестом до неукоснительного повиновения в любых поручениях. Каждый день проходил как под надзором смотрителя. Миссис Таунсенд была недовольна всем.
Свойством Мии было нахождение минуты времени для размышлений, мечтаний, и это у нее не отнять. Вопросы о Дениэле, его жене, да еще и о большой любви к ней не укладывались в голове. Для удовлетворения любопытства, почему это прекрасное чувство он распространил и на нее, Мию, незамедлительно требовались ответы. Получить разумное объяснение было не у кого. Миссис Таунсенд полагала, если возникают такие пустые вопросы о сердечных делах, это означает, что молодая девица заскучала без должного занятия. Но не в силах быть в неведении, Мия все же обратилась к матери за советом.
– Мама, может ли молодой человек одинаково сильно любить двух девушек?
– Что за пустые вопросы, дорогая. Ты еще очень юна, чтобы думать о таком – с нежеланием поддержать разговор ответила Мери и усердно принялась вычитывать все, что было на странице книги.
– Но все же, мама, как понять искренность чувств? – не сдаваясь, с истинным любопытством настаивала дочь.
– Имеется молодой человек, к которому ты неравнодушна? – удивилась Мери и на время закрыла книгу, придерживая пальцем страницу, чтобы не потерять место, на котором все же пришлось сделать остановку.
– Да, даже очень сильные чувства вызывает у меня. Но подозреваю, что он так же любезно относится не ко мне одной.
– Милочка, будь уверена, даже если он и выбирает между вами, выберет ее. Никто не хочет заполучить себе в жены такую непокорную девицу как ты. Не тревожься, будешь с нами жить, работы на ферме хватает, кто еще о нас позаботится – с полным равнодушием, не боясь обидеть дочь ответила Мери.
Это был первый раз, когда Мия была готова открыться матери, сблизиться с ней, сыскать поддержку. Но попытка найти родную душу в матери была провалена.
– Хорошо мама, верьте в то, что пожелаете – резко выпалила Мия, дав понять, что разговор больше продолжать не намерена – но я обещаю вам, что я буду крайне счастлива, и уж поверьте, замуж такую несносную девчонку с превеликим удовольствием возьмут.
Мери не приняла эти слова всерьез, как и задетые чувства дочери. Она не восхищалась Мией, как Келли или Агнесс. В старшей дочери она видела долгожданного первенца, друга, и все лучшее, что могло быть в молодой девушке. Агнесс, доставляя много хлопот, умела привязывать к себе безусловной любовью. Мия же была прямолинейна, своенравна, и очень красива, и также, как сестры чересчур добра. С детства она привыкла не обращаться за советами, больше полагалась на голос разума. Тепло и любовь, которую можно получить только от матери, она не чувствовала и со временем попривыкла к особенности своего положения, приняв как должное факт наличия пропасти в отношениях с матерью, ничем не объясняемый факт.
