Келли сразу же направилась в свою комнату, в которой прошло ее детство и юность. С приездом старшей дочери атмосфера дома Таунсенд стала похожа на поминальную службу. Все говорили почти шепотом, улыбка или смех были не к месту. Сказать, что миссис Таунсенд была разбита – ничего не сказать. С каким нежеланием она отдавала замуж свою дочь, с таким же отсутствием желания она хотела, чтобы Келли оставалась жить с ними. «Место порядочной женщины подле своего мужа» не уставая повторяла миссис Таунсенд при любом разговоре, инициатором которого являлась она сама. «Что о нас подумают люди» это была вторая дежурная фраза у Мери c тех пор, как старшая дочь перешагнула порог их дома с ребенком в руках.
Мия не осмеливалась удовлетворить свое любопытство коснувшись такой деликатной темы, поэтому находясь рядом, она всеми силами выказывала понимание своим молчанием. В семействе Таунсенд наступили перемены. По всем уголкам дома временами разносился плач ребенка, что было непривычно слышать в семье, где давно не было маленьких детей. Миссис Таунсенд томилась и прикладывала смоченную ледяной водой повязку ко лбу, запрокинув голову на спинку кресла и в таком положении демонстративно просиживала все вечера. Она была рада видеть внучку, однако не при таких обстоятельствах.
Все в доме полюбили маленькую Элизабет. Гувернантка Гвен ни на шаг не отходила от детской кроватки. То умиротворение, что излучает спящее личико крохотного существа, заставляло забыть о тревогах и погружало в мир безмятежности.
Поначалу Келли подолгу спала, словно отвергая жизнь и новый день. Обеды и завтраки Мия приносила сестре в комнату. Каждое утро посыльный доставлял письма, адресованные Келли, по всей видимости от Коннора, но она бережно складывала их на туалетном столике, оставляя непрочитанными. Ее спокойствие и равнодушие ко всему было пугающим.
К концу недели, вечером, когда погода показывала все оттенки темных красок в своей палитре, Келли отправилась на прогулку. Мать, воображая самый печальный исход блуждания в одиночестве в весьма удрученном состоянии дочери, вбежала в комнату Мии и приказным тоном отдала распоряжение:
– Мия, сейчас же отправляйся на побережье, составь компанию Келли.
Мия поначалу попыталась возразить, полагая что сестре крайне необходимо оправиться от горя в одиночестве, но не сумев противостоять настойчивости Мери, направилась на поиски сестры. Дул резкий и промозглый ветер, не давая идти по протоптанному пути. Струи воздуха замедляли шаги. Вдруг она услышала шум. Обернувшись, Мия увидела Келли, которая стояла посреди равнины, лицом обращенная к горам. Она кричала, но порывистый ветер обрывал все сказанное на полуслове. Она отчаянно боролась со стихией, как со злейшим врагом. Сжимая растрепанные пряди волос в кулаки, Келли так громко взывала о помощи и снисхождении, что сила слов прикоснулась к небесам. Пошел дождь. Крупные капли с силой падали на девичье тело, оставляя линии на теле, словно открытые раны. Вместе с Келли плакало небо. Лишенная чувств и на мгновение здравого смысла, Келли вместе с потоком дождя упала на землю. Она лежала, окутанная водами разбитых надежд, которые словно реки, стекали с нее прочь. Увиденное потрясло Мию. Не зная подробности разлада в семье Келли, она предполагала, что это нечто страшное, невообразимое. Для Келли огонь жизни угасал с этой лавиной дождя. Видя ее такой, сердце Мии сжималось от невозможности оказать необходимую помощь, от невозможности подарить то счастье, на которое рассчитывала сестра. Единственно возможное, что она могла отдать, это молитву в мыслях, обращенную к Богу: забери все мое счастье, что уготовано судьбой и отдай Келли, ей нужнее. Любовь к сестре обжигала сердце, при виде, как жизнь обходится с Келли. «Неужели где любовь, там и боль» – думала Мия, наблюдая, как это чувство губительно сказалось на сестре. Молча подойдя, Мия помогла ей подняться и отвела домой. Они не говорили, и в этом безмолвии было больше понимания. Взволнованная миссис Таунсенд заняла себя заботой о старшей дочери, опасаясь сильной простуды, ругая Мию, что не оказала должной заботы и не возвратила сестру раньше, чем начался ливень.
Все же, жить, скрывая Келли в доме, как преступника, было трудно. Любопытные соседи всегда найдут предлог, чтобы навестить и либо подтвердить слухи, либо развеять. Так, мистер и миссис Чисхолм заглянули на чай, проезжая мимо дома Таунсенд в четверг. Мери суетливо ухаживала за гостями, в надежде что их визит не затянется.
– Дорогая Мери, а что не слышно вашей звонкой птички Агнесс? – растянувшимся голосом задавал свой вопрос мистер Чисхолм, намекая, что беседа только начинается и обещает быть интересной.
– Ангесс в пансионе, наша дочь навещает нас только в период каникул. А что, когда будем слушать ваши райские трели – как ответный удар прозвучал вопрос Мери, тем самым дав понять, что выудить из нее подпитку для сплетен не получится.
Мистер Чисхолм замешкался, но не теряя лица улыбнулся, взглянул притвоно-нежным взглядом на жену и ответил:
