Три месяца пролетели очень быстро, и ей казалось, что он принадлежит только ей, а сейчас она почувствовала, что от нее уплывает то, о чем она всегда так мечтала. Слезы подступали от бессилия, от того, что она ничего не может сделать. Потом приехал он и уже до омерзения просто, но нежным и успокоительным голосом объяснил ей ее нынешний статус. И если ее вдруг что-то не устраивает, они могут расстаться, но он будет от этого очень страдать. Они еще долго о чем-то говорили, она плакала, он ее утешал. Но взять и уйти от него она не могла, что-то ее удерживало. Может, букеты роз, может, воспоминания о его красивых признаниях, может, что-то еще…
Когда ему на мобильник пришло это лаконичное сообщение: «Сука, тебе скоро конец», он даже немного оторопел. Нет, конечно, он знал, что далек от совершенства, и многие свои недостатки хорошо знал, но тут почему-то даже слегка расстроился. Еще немного полюбовавшись этим посланием, он его стер и постарался забыть, как какую-то досадную ошибку компьютера.
Не прошло и трех дней, как ему снова поступило короткое послание. Единственное, чего этот дружелюбный «телеграфист» не указал, – обратный адрес и имя. Генри почувствовал, как у него от гнева начинает кружиться голова. Он позвонил на телефонную станцию, чтобы выяснить, откуда пришло послание, но приятный женский голос с сожалением сообщил, что оно поступило через интернет и имени пользователя они не знают. Но Генри был уже на тропе войны и решил во что бы то ни стало найти скрытого за сетью компьютеров анонимного обидчика и наказать его по полной программе…
Уже на следующее утро у него на столе лежало название фирмы, которая принадлежала, как выяснилось, его хорошему другу. От этого известия Генри пришел в крайнее удивление. Он уселся в кресло и стал отматывать в памяти время назад, прикидывая в уме, что же он ему такого сделал. За последние два месяца они раза три совместно выгуливали себя по городу, посещая питейные заведения, по пути заигрывая с хорошенькими женщинами. А Где-то около полуночи прощались и мирно разъезжались по домам, к своим семьям.
Офис этого друга находился в пятнадцати минутах езды от центра, но Генри преодолел это расстояние вдвое быстрее. И когда он поднялся на второй этаж, секретарша даже не успела поставить чашки на стол в приемной. Радостная улыбка на лице Рода сразу отмела даже возможность его причастности к этому делу. Они сидели, пили чай, баловались коньячком и просто болтали о всякой всячине. Генри надо было переходить к волновавшей его теме, но не очень хотелось.
Когда к ним в очередной раз зашла секретарша, чтобы что-то спросить, Генри как бы невзначай спросил:
– Род, а какой у тебя базовый номер Интернета?
И вдруг увидел, как лицо секретарши в одно мгновение стало пунцовым, и ему сразу стало ясно, от кого идут послания. Но почему?
Не поднимая глаз, она добавила чая в чашки и быстро скрылась за дверью. Генри пропустил ответ Рода мимо ушей и спросил:
– И давно она у тебя работает? – кивнув в сторону закрывшейся двери.
Род довольно ухмыльнулся:
– Да с тех пор, как иногда подменяет мою жену.
Они рассмеялись, и Род продолжил:
– Ты знаешь, в последнее время она мне поднадоела – требует к себе больше внимания по вечерам, так я ей все время вру, что провожу время с тобой в клубе или еще где-нибудь: сам знаешь, мне же и дома бывать тоже надо.
Генри понимающе кивнул, но говорить ничего не стал.
Они еще немного посидели, и Генри стал прощаться. У дверей он остановил хозяина жестом, мол, далеко провожать не надо, и так скоро встретимся.
Через приоткрытую дверь он увидел сидящую за столом секретаршу, которая что-то старательно писала на листке бумаги. Генри вошел:
– Вы знаете, кто я такой, и несомненно догадываетесь о цели моего визита. А я знаю, кто вы, по вашему посланию.
Пока он все это говорил, она даже не подняла головы, выводя каракули на листке дрожащей рукой. Генри вырвал у нее исписанный лист и предупредил:
– Думаю, вы наигрались предостаточно.
Уже на улице, у машины, он полез в карман за ключами, наткнулся на скомканный исписанный лист и из любопытства развернул его. На нем мелким неровным почерком повторялось одно и то же слово: «сука». Но он был полностью спокоен, так как знал: оно было адресовано совсем не ему.
Он долго натирал куском хозяйственного мыла тонкую бельевую веревку. Если бы вчера ему кто-нибудь сказал, что он повесится, он просто рассмеялся бы в ответ. Но сейчас ему было не до смеха.
