Казалось, страданиям не будет конца. Слезы беспрерывным потоком лились из глаз, постепенно переходя в истерику. Самое страшное, я не могла остановиться. Задыхалась от боли и обиды, но не могла остановиться. Я поверила в него, отдала своё сердце, а Ричард воспользовался моей слабостью и причинил боль!
Не знаю, как долго я сидела в ванной, оплакивая наше расставание, но никак не могла успокоиться. Истерика постепенно перешла во всхлипы, а потом в тихие рыдания. Никогда не представляла, что может быть так больно, что один человек может так сильно ранить другого. Безжалостно, без сожалений и раскаяния, просто вонзить клинок в сердце.
Думала, что смогу справится с его тяжелым характером, совладать со вспыльчивым темпераментом, но оказалось, глубоко заблуждалась. Ричард не готов делиться своими тайнами, не готов впустить меня в свою жизнь и как оказалось, никогда не будет готов.
— Елена, поговори со мной. — Постучав в дверь, попросила Кэтрин.
Я сидела на кровати укутанная в теплый плед и безучастно смотрела в окно. Кэтрин понимала, что-то произошло, но я не хотела говорить о нашем с Ричардом расставании, слишком свежа рана в сердце.
Все выходные она не отходила от меня. Приносила еду, воду, но я не могла ни есть, ни спать. Функционировала словно робот, которого запрограммировали выполнять самые простейшие действия.
Не дождавшись ответа, она вошла в комнату и, посмотрев на меня, покачала головой.
— Снова ничего не съела, — печально произнесла подруга. Она присела возле меня и прижала к себе. — Нельзя так жить, Елена. Посмотри, что ты делаешь с собой!
Но я молчала, просто не знала что ответить.
— Дурочка, ты убиваешь себя! И все ради него? Думаешь, Ричард достоин твоих слез?
— Как ты…?
— Не трудно понять, что между вами произошло. — Фыркнула подруга. — Ты вообще видела себя в зеркало? Выглядишь ужасно, пахнешь, кстати, тоже. Нельзя вот так изводить себя.
Посмотрев на Кэтрин, я пожала плечами и снова отвернулась к окну, позволив боли, что снедала душу, снова заполнить меня. Так я хотя бы что-то чувствовала. Боль напоминала о том, что наши отношения были взаправду. О том что, полюбив, я отдала свое сердце монстру, а он без сожалений разорвал его в клочья.
— Не верю, что из-за этого идиота, ты бросишь учёбу! — воскликнула Кэтрин, тряхнув меня за плечи. — Очнись, спящая красавица, и вспомни, сколько времени и сил ты потратила на то, чтобы поступить в Гарвард! А сейчас, когда вышла на финишную прямую готова, словно трусиха, сбежать?
Не дождавшись ответа, Кэтрин покачала головой и, развернувшись, вышла, оставив меня в одиночестве.
Как один человек мог так кардинально изменить мою жизнь? Ричард забрался мне в самое сердце, подарил надежду, а потом безжалостно выгнал из своей жизни. И кто я теперь?
Мой взгляд безучастно шарил по комнате, пока глаза не наткнулись на зеркало. Я не узнала ту незнакомку, в которую превратилась. Черные мешки под глазами, лицо, заплаканное от горьких слез. Волосы грязными прядями облепили скулы, но больше всего меня напугала пустота и обреченность в глазах. В глазах, которые совсем недавно светились от счастья.
Любовь не должна причинять боль, она должна окрылять человека, дарить счастье и надежду.
Поняв, о чем говорила Кэтрин, я подняла руку и прикоснулась к щеке, словно хотела утешить ту маленькую, хрупкую девочку, что смотрела на меня большими, уставшими глазами.
И как всего за несколько дней я превратилась в разбитую, сломанную куклу, которая позволила чувствам взять верх? Которая позволила любви и ложной надежде затуманить разум?
Своим нежеланием открыться Ричард сломал меня. И только сейчас я понимала, что у нас никогда бы ничего не вышло. Рано или поздно мы бы все равно расстались. Но у меня все еще есть то, ради чего стоит бороться — мечта. Мечта закончить учебу в Гарварде и стать дипломированным специалистом. Разве не этого я хотела всю свою сознательную жизнь? Разве не ради учебы трудилась так долго и упорно, отказывая себе в развлечениях?
Письмо из Гарварда было тем самым поворотным моментом в моей судьбе. Этого письма я ждала каждый день, буквально не отходила от почтового ящика, ожидая, когда придет весточка о моем зачислении. И сейчас, когда я так долго и упорно училась, посвятив много лет знаниям, готова бросить все из-за одного мерзавца посмевшего растоптать мои чувства? Неужели я настолько слабохарактерна и не смогу больше подняться? Так и буду, словно разбитая, брошенная кукла валяться в своей комнате и игнорировать все попытки подруги оживить меня?
На следующие несколько недель моими кавалерами стали учебники. Они каждый день назначали мне свидание в библиотеке, где я проводила очень много времени, буквально похоронив себя в бесконечных книгах и рукописях. Кэтрин помогла мене понять, что как бы не было плохо и больно я должна подняться и хотя бы доползти до финиша, а потом, когда получу свой долгожданный диплом, смогу вдоволь поплакать, закрывшись в ванной.
