Оглядевшись по сторонам, я в каждой вещи видела Ричарда. Его подарки, наши тихие разговоры, всегда на моей кровати, объятия, поцелуи, признание в любви. Не смогу остаться здесь и спокойно жить! В каждой мелочи буду видеть Ричарда, и это причинит еще большую боль.
Мне удалось заказать билет на вечер, самый ближайший рейс. Днем я собрала все вещи, не удержавшись, забрала подарки, которые он дарил мне, записки которые писал… Лучше бы их оставить здесь или выкинуть, чтобы не бередить душевные раны, но так у меня не останется ничего! Мы пережили много хороших, радостных моментов! Он подарил мне свое сердце, которое я растоптала вдребезги.
Оставив Кэтрин записку, я не стала прощаться. Довольно было сказанных слов, не стоит еще больше терзаться и плакать.
Садясь в такси, я в последний раз обернулась, но тут же опустила взгляд на свои сжатые в кулаки руки, а ногтями впилась в ладони, чтобы физическая боль заглушила душевную.
— Куда, мисс?
— В аэропорт, пожалуйста, — прошептала я.
Так, всю дорогу, я и смотрела на свои бледные пальцы, пытаясь ни о чём не думать. Пытаясь вспомнить какой была моя жизнь до того как в ней появился Ричард? Но вот проблема, у меня это так и не получилось.
— Родная, мы с папой очень переживаем за тебя. — Сквозь дверь послышался взволнованный голос мамы. — Ты заперлась в своей комнате, словно в тюрьме! Никуда не выходишь, ничего не ешь, ничего не рассказываешь, молчишь. Мы хотим помочь, не нужно так поступать с нами…
Но я, как прежде ничего не отвечала, продолжая смотреть в противоположную стену. Всё ещё боялась говорить, потому что знала, мое спокойствие, и безразличие будет разрушено, и тогда я сломаюсь. И тогда не смогу собрать себя воедино.
Вернулась я домой несколько дней назад, и всё это время пыталась ни о чем не думать. И действительно, как сказала мама, заперла себя в комнате, словно в тюрьме, чтобы отгородиться от окружающего мира, от суровой реальности, от расспросов. Но понимала долго этот крошечный, хрупкий мир, в котором я находилась, не продержится. Отец скоро не выдержит моего молчания. Он не настолько лоялен как мама и тогда нужно будет что-то сказать, но я не знала, как правильно ответить на все вопросы.
Несомненно, они понимали, мое внезапное возвращение домой, связано с Ричардом. Но даже не догадывались обо всей сокрушительной правде. Не могли представить, насколько сильно обидела Ричарда…
Я чувствовала себя грязной замарашкой и вода совсем не помогла отмыться от этого гадкого чувства. Как бы сильно я не терлась, докрасна растирая кожу, ничего не помогало избавиться от чувства вины, которое давило на меня тяжким грузом.
Это чувство опустошенности не проходило. Наоборот, с каждым днем становилось всё больше и глубже, проникая в меня, охватывая сердце ледяными щупальцами страха, пустоты и безнадежности.
Сейчас я могла с точностью утверждать, что любовь имеет много граней. Она может дарить тепло, уют, радость! Возносить высоко в небеса, но также любовь имеет оборотную сторону, темную, ту, где человек страдает.
Любовь безжалостна, уродлива, несправедлива. В какой-то момент я даже возненавидела Ричарда за то, что появился в моей жизни! За то, что именно в тот день заявился в кампус. За то, что придумал наказание, вечер свиданий и все последующие дни, что провели мы вместе!
Лучше бы я этого ничего не знала. Лучше бы не знала, что такое любовь и сейчас спокойно жила дальше, а не содрогалась от постоянных, мучительных истязаний.
Ничего не замечала, словно жизнь проходила мимо, а я осталась все еще в той комнате вместе с Ричардом. Застыла в том мгновение…
— Елена, мы дали тебе слишком много времени! — громко хлопнув дверью, заявил отец. — Если не хочешь, говоришь что произошло, хотя бы прекрати мучить нас с мамой! Мы переживаем за тебя и хотим помочь. Не отталкивай нас, родная.
Мама медленно подошла ко мне, взяла в руки расческу и села позади, как часто делала в детстве.
Медленно, словно я была хрупким, хрустальным цветком, она стала расчесывать мои спутанные волосы. С каждым новым взмахом я расслаблялась всё больше и больше. И понимала, час расплаты пришел!
Я не заметила, как отец вышел, оставив нас вдвоём. Минуты медленно шли, мама расчесывала мои волосы, нежно укладывая их красивыми прядями.
Не знаю, сколько прошло времени, когда я почувствовал на своих руках капли. Это были слезы, я тихо плакала…
— Я так виновата перед ним, мама. Так виновата перед вами, — тихо всхлипнула я, закрыв лицо руками.
— Мы уже поняли с папой, что в этом замешаны вы вдвоем, ведь я знаю насколько ты сильная, Елена. Должно было случиться что-то по-настоящему серьезное, чтобы ты отступила от своих чувств и вернулась домой. Мы понимали, ты останешься в Бостоне, будешь там жить и работать, а к нам приезжать лишь изредка, но приняли эту горькую правду и совсем не ожидали, что ты так внезапно вернешься домой.
Обернувшись, я посмотрела на нее и тихо спросила:
— Думаешь, Сара была права?
— Что? О чем ты, Елена?
