– Чувства к девочке Венго, я почти это понял… Любовь, – будто пробуя это слово на вкус, произнес Древний. – Что ж… Времени нет, я забираю себе ведьму и день, который ты мне отдаешь. Взамен – тебе остается мой старый мир. Обмен равноценный.
– Стопудово, – Егор обменялся со своим двойником рукопожатием. – Махнулись… мирами. Да будет обмен.
Он ощутил вдруг легкую растерянность – будто исчезло из его жизни что-то, и даже автоматически хлопнул по карманам джинсов и рубашки, проверяя, не потерял ли чего.
Демон иллюзий тем временем выскользнул с веранды в сад и, весело насвистывая, направился в самую глушь. Летний дождь вдруг усилился, и раскат грома прокатился в небе, а капли застучали быстрее, перейдя в грохот, когда ливень обрушился стеной.
Узкая тропинка привела к полупрозрачному куполу, похожему на шатер, причудливо сплетенный из дождевых струй.
Сквозь мутную завесу мелькал роскошный плащ, расшитый золотом: миниатюрная девушка нервно бродила по шатру взад-вперед, держа двумя пальчиками гроздь сирени и обрывая с нее цветки.
– Динь-динь! – срываясь сверху, звенели тяжелые дождевые капли. – Кап-кап…
Из-за водяной пелены вдруг вынырнул зеленоглазый парень, и его веснушчатая физиономия расплылась в хитрой улыбке, когда девушка испуганно ойкнула.
– Ли-ля! – в тон каплям весело прошептал он, наклоняясь к девушке. – Ли-ля! Весь мой сад поет о тебе. Ты такая красивая сегодня. – Он поцеловал ее в плечо, и девушка лукаво и торжествующе заулыбалась.
– А сам изображал такого злюку, ненавидел меня, прогонял! Я великая ведьма, всегда добиваюсь своего! Раз мои магические карты сказали – рискни, ты получишь и своего любимого, и даже весь мир будет твой!
– Тсс… – Он приложил палец к губам. – Карты тебя не обманули, как видишь, все сбылось. Не боишься дальней дороги вместе со мной?
– Ну вот еще, – прищурилась Лиля, по-хозяйски поправляя парню загнувшийся воротник зеленой рубашки. – Я вообще ничего не боюсь, и ты в этом не раз убедился. Представляю, что будет, когда в тайном мире узнают про нас с тобой. Ваши носферонские кикиморы просто позеленеют, и пусть лопнут от зависти эти стервы! Егор, я устала тут торчать среди твоей кошмарной сирени, терпеть ее не могу! – Она капризно отбросила в сторону помятую ветвь. – Когда мы уже уедем из этого Пестроглазово? Нам пора на вокзал, в Москву!
– В Москву! – и зеленоглазый протянул ей руки.
Егор, который продолжал задумчиво сидеть на веранде, проводил взглядом веселую парочку, которая пробежала мимо него по саду.
Древний и ведьма о чем-то болтали и заливались радостным смехом, а через секунду их голоса смолкли, и две зеленые бабочки упорхнули куда-то за пределы маленького мира, в котором наступила гнетущая тишина.
В тишине этой с каждой минутой все сильнее нарастал гул, который сотрясал сад. Вот уже тоненько звякнули стекла стрельчатых окон, и по одному звонко пробежала паутина трещин. Дрогнули кусты сирени, теряя соцветья и листья, дождевые тучи упали вниз, окутав сад влажным туманом. Потекли вниз гобелены, рассыпались в пыль звериные шкуры.
Егор поднялся на ноги и засучил повыше рукава рубашки, готовясь к бою, который он пока плохо себе представлял. Точнее, не представлял совсем – вся память, которая досталась ему от демона иллюзий, кричала о том, что силы неравны.
С кончиков пальцев его вырвались гибкие зеленые плети, готовясь к сражению.
– Сюда, мертвая гадина, сюда-а! – заорал Егор, едва дальние кусты сирени покрылись темнотой.
Он замахнулся, и плети взметнулись ввысь, как вдруг все вокруг – и веранда, и сад – оказалось сметено и уничтожено в пыль. Кромешный мрак и страшный грохот накрыли Егора, и он что-то кричал и продолжал хлестать ударами, с ужасом глядя на огромную и неумолимую армию призраков, которая сейчас проносилась мимо него, даже не замечая.
«Это бескрайний океан, что-то чудовищно огромное, – запаниковал Бертилов. – Нет, на земле с этим не справиться никому. Все вампирские армии наших это сметет в пыль, они обречены…»
Потом тролля отшвырнуло куда-то в бездну, где он не видел уже ничего, падая в пустоте и чувствуя, как моментально леденеет горячая кровь, которая струится по лицу, плечам и спине.
Окровавленный и в разодранной рубашке, он продолжал падать во мрак, из которого только что пронесся мимо него непобедимый легион призраков.
Беззвучно прошептав заветное имя, он протянул руку в непроглядную темень, и от его пальцев отделился крохотный блик зеленого света. Он заметался в темноте, погаснув несколько раз, но потом неуверенно разгораясь снова.
Егор шептал имя снова и снова, не сводя с клочка света ожесточенного взгляда, пока блик этот не превратился в крохотную зеленую бабочку, которая испуганно запорхала, устремившись в темноту.
Прохожие на набережной застыли как статуи, смотреть жутко, а теперь еще и черным туманом город заволокло, – дрожащим голосом сообщила Настя. – Варя, тебе плохо?
