– Некоторые ее конспекты подписаны «Влада Венго», – заметила Настя. – Дед Влады в древности жил под фамилией Венго, а в современном мире стал Огнев.
– И что с того? Это все знают в Носфероне. – Варя тяжело вздохнула. – Это не тайна и нам ничем не поможет. Кое-кто, кто учится на психологиню в институте, мог бы и поднапрячься куриными мозгами, если не все силы на своего вампира ушли.
– Герка не отвечает, все вампиры в офлайне. – Настя нервно обхватила локти ладонями. – Тайнограм не работает, я пишу ему и пишу… Варя, у тебя губы цвет поменяли.
– Я сейчас принесу одеяло или плед, она просто замерзла.
Соня поспешно встала, и ее шаги раздались в коридоре, где она обходила комнаты.
Почти все одеяла и теплые вещи были отданы в подземелья, и Соня хлопала дверями комнат, безуспешно пытаясь отыскать хоть что-нибудь подходящее. А точнее – найти повод, чтобы сбежать из-под обстрела выжидающими недоверчивыми взглядами и не видеть, как губы и ногти Вари с каждой минутой все сильнее начинают отливать серебром.
В комнате фурии пледов и одеял не было, но Соня сгребла в охапку несколько ее фиолетовых кофт, которые остро пахли мерзко-приторными духами… а потом остановилась, поняв, что вернуться обратно в кухню не может.
«Я была слишком самоуверенной, – с тоской и отчаянием думала Соня. – Когда получила послание от Ольги Огневой, была потрясена и как на крыльях сюда летела. Именно в это место, в общежитие на канал Грибоедова. Я шла по просветам в тумане, и они привели меня сюда, а не в Носферон, Департамент или куда-то еще. Если Ольга была таким светлым магом и с детства видела варианты будущего, то, с точки зрения квантовой физики, это пятимерное существо, и оно знало заранее, как должны сложиться обстоятельства. Вот до этого момента, потому что дальше – уже от нее не зависело ничего…»
Она нервно качалась с носков на пятки, оглядывала комнату, залитую дрожащим голубоватым светом от огневиков, которые испуганно жались друг к дружке в углу около шкафа.
То Соне чудилось, будто кто-то стоит за ее спиной и ведет ее, подсказывает тихим голосом, только надо прислушаться и расслышать. То, наоборот, накатывало отчаяние, что все это полная чушь – и видение в вагоне метро, и старая открытка с посланием. Взгляд искал что-то, скользя по беспорядку на столе и раскиданным по полу колготкам и фантикам от конфет и жвачки, по плакатам с фотографиями Димки Ацкого, которые были криво развешаны на стенах и зияли прожженными дырами от фурьего яда. Одна из фотографий, самая новая и огромная, где Димка нагло ухмылялся посреди Атриума, расправив крылья и красуясь серебряными шрамами на них, была исплевана с особой яростью и зияла дырами.
Так можно было долго терять драгоценное время до полудня, стоя посреди комнаты, не в силах вернуться обратно в кухню и признаться в том, что никаких идей у нее нет. Дикий выброс адреналина захлестнул ее, когда дрожала каждая клетка в теле, когда набатом стучала кровь в ушах, и хотелось кричать, а надо было срочно додуматься до чего-то крайне простого…
А время на земле для нечисти уже заканчивалось – все неумолимо близилось к главному удару некроманта.
Солнце, несмотря на близость полудня, кануло во мрак черного тумана, который сгущался с каждой минутой. Замерший мир людей, остановленный дневным правом, заволокло темнотой. Водяные метались по дну Невы, каналов и рек так, что на поверхности вода выплескивалась на гранитные набережные огромными волнами, а огневики стаями то ныряли в стены домов, то вылетали и чертили огненные зигзаги в тумане.
Врата Тьмы нависли над землей, готовясь к последнему смертельному рывку, но воронка вампирской нежити все еще держалась в отчаянном усилии.
Герка Готти, стоя на крышах рядом с родичами своей семьи, пытался удерживать воронье, чувствуя впервые в своей жизни, как перестает его слышать и подчиняться какая-то огромная часть его самого. Это воронье всегда слушалось любых его приказов и на боях было с ним одним целым, давая ощущение безграничного азарта и силы, которое было известно только вампирам, и больше никому на свете. Теперь же каждую минуту он ощущал потери – то одна, то другая стая ворон отлетали прочь, падая на крыши домов.
– Макс! – крикнул Герка, заметив, как рядом в черном тумане мелькнула красная толстовка. – Наши теряют подконтров! У вас как?
– Бывало… лучше… – откликнулся Холодов, тяжело дыша. – Сначала заклятие Темнова почти сработало… мы видели все. Как только он начал, шквал из Врат отступил, но ненадолго…
Герка с тоской смотрел, как огромная стая воронья рассыпалась в серебристый пепел прямо на лету, и вдруг заметил, что собственные ногти и пальцы его отблескивают серебром. Выругавшись, вампир разминал онемевшие от холода руки и обернулся, пытаясь разглядеть во мгле на окрестных крышах Алекса, будто бросал в его сторону немой и отчаянный вопрос.
– Эй, как у вас?! У Морганов и Кодру большие потери, – донесся сверху прерывистый голос, и Серега Ацкий упал рядом с Геркой, кубарем прокатившись по крыше и до крови содрав на коленях кожу.
