– А куда мы летим? Так хочется забраться туда, где много пледов, одеял, подушек, – Влада зажмурилась от порывов ветра, увидав внизу знакомую ленту ярких огней: очертания Невского проспекта, который пробегал внизу, упираясь в кругляк площади Восстания и разбегаясь дальше веером светящихся огнями улиц.
– Ты угадала! Как раз туда и летим! – радостно прокричал Ац. – Знаешь, Мара приготовила тебе комнату и накупила кучу девчоночьего барахла. А когда она сведет тебя с ума своей трескотней, ты удерешь в Носфер, где тебе оставили место в общаге.
– Меня ждали, – улыбнулась Влада, закрывая глаза. – Как здорово.
Зловоротня декана Валькируса, та, что располагалась в уютных двориках в самом начале Невского проспекта, звенела хохотом, грохотала музыкой.
Особенно шумно было в треугольном «дворике валькера», как его называла нечисть, или «дворике ангела», как его называли люди. Из распахнутых окон доносились голоса, время от времени кто-то из валькеров садился на подоконник, свешивая крылья и размахивая руками в увлеченном разговоре.
Прошла всего пара дней с момента последних событий, и все страшное и печальное улетало с каждым днем, часом – все дальше и дальше.
Носферону пришлось объявить каникулы на целую неделю: связано это было с факультетом Вампируса, студенты которого готовились к визиту в новый для них темный мир, и теперь сборы были в самом разгаре.
Столы в родовом гнезде крылатого декана были расставлены где попало, жуть-кола лилась рекой, а угощения были самыми простыми – бутерброды с сыром и пирожные-корзиночки из кондитерской через дорогу.
Гостей было много, творилась настоящая шумная неразбериха: кто-то из студентов постоянно приходил, прилетал или вылетал через окно либо прыгал в стену, исчезая в янве, а кто-то тут же занимал его место.
Здесь был и сам хозяин зловоротни, который делал наскоро зарисовки портретов ребят, раздавая листки на память. На вампиров у него получались очень сосредоточенные и суровые портреты, и Янчес убеждал, что так оно и есть на самом деле.
– Вот, Герман, очень похож! – протягивая рисунок Герке, заверил крылатый декан Валькируса. – Не попрешь против правды. Мать моя женщина, да у всех вас такие живописные рожи, особенно у Димона!
Димон Ацкий выглядел бледным и романтичным, чуть улыбался, обмахиваясь тремя своими портретами сразу, где он был изображен в виде жуткого черного нетопыря со свирепым оскалом на морде.
Варя Синицина, которая сидела напротив, бросала на валькера пламенные взгляды, а тот старательно делал вид, что поползновений фурии не замечает.
– Ац, я серьезно напоминаю, что объяснительную в деканат все равно писать придется, – предупредил Янчес. – Ада ничего не забывает.
– Вот за что я люблю наш Носферон, – вздыхая, философски изрек Ац. – Что бы ни приключилось с тобой, даже если ты вообще почти помер, то все равно нужно тащиться и писать объясниловку в деканат. Сидеть там, смотреть, как водяной из аквариума корчит тебе рожи, и строчить литературные шедевры для Ады Фурьевны. Вот что я там буду писать? «Посланник смерти, которым я был, никак не мог посещать лекции и занятия на факультете ввиду несовпадения физических констант моего организма с миром живых…»
– Красиво сказал, зараза! – восхитился Герка, и за столами захлопали, а Ац театрально поклонился, взмахнув дредами, которые доставали ему до поясницы.
Его черные крылья уже полностью зажили от ожогов, и никаких серебряных шрамов на них не было. Тем не менее, валькер по привычке, а может и нарочно, был неуклюж, толкался, обдирал обои на стене и постоянно задевал стол или кого-то из сидящих рядом. Поэтому рядом с ним рискнула сесть только Влада, новенький синий свитерок которой тут же был безнадежно испорчен острым шипом ацкого крыла.
– А я еще посмотрю, как френдзончик выкрутится после года прогулов, если что – у нее спишу, – толкнул Ацкий плечом Владу, и та покачнулась на стуле, ухватившись за край стола.
– Так, не бузи! – шутливо прикрикнула она на Димку. – Ты вообще мне уже свитер порвал своими шипами, Ац! Совесть есть?!
Выглядела Влада просто отлично – будто даже младше своих семнадцати лет, разве что ее темные волосы теперь были самыми обычными, без переливов цвета, что ее совсем не расстраивало. Да и веселилась и хохотала она, сидя за столом с ребятами, так, будто была такой раскованной и веселой всю жизнь. Впрочем, именно такой она и мечтала всегда быть – не незаметной тенью в уголке любого класса или компании, а на самом виду, в окружении лучших своих друзей. Сейчас, как во сне – удивительно! – но все это сбывалось.
– На, Влада, твой портрет! – протянул ей листок декан Валькируса и тут же отдернул его обратно. – Как написать, кто тут – Влада Огнева или… мм?
– Просто Влада, – пожав плечами, быстро ответила она и громко спросила: – Ребят, а что, Вампирус и правда будет переименован в факультет Тьмы?
