Судя по тому, как обильно течет сквозь пальцы кровь, слева перебита артерия.
Времени на убеждение не было, да и не услышал бы он меня в таком грохоте.
Поэтому просто треснула его по рукам и гневно уставилась.
Гвардеец ошалел от такого обращения, но хватку слегка ослабил, а мне и этого было достаточно. Уверенно отвела его правую руку в сторону, для надежности сунула в нее жгут, пусть делом займется, у меня не три руки.
Сама в это время, немного поборовшись с воином, шарила пальцами по его шее, в поисках перебитой артерии. Нащупала, спустилась пальцами вниз, ища наиболее надежное место для нажатия. Нашла, переместила на эту точку пальцы левой руки гвардейца, заставить давить сильнее. Всей ладонью хвататься толка нет.
— Держи так! — крикнула ему.
Не знаю, услышал или по губам понял, но покорно выполнил команду.
А я уже достала бинт, свернутый рулоном, но не развернула
Вместо этого завела правую руку гвардейца над головой, забрала жгут. Предстоял самый сложный этап.
Ну, Богиня, помоги. Хотя нет, иди в задницу, без тебя спокойнее было.
Сколько я уже потратила времени? По ощущениям, секунд пять.
Дальше мой собственный пульс в ушах помогал считать.
Раз. Отнимаю пальцы раненного от шеи. Кровь тут же стреляет алым жизнерадостным фонтанчиком. Прижимаю валик из бинта.
Два. Гвардеец хватается за бинт. Бледный, но еще в сознании.
Три. Оборачиваю жгут по валику, с трудом просунув его под рукой воина. Завожу за поднятую руку.
Четыре. Тяну со всей силы.
Пять. Завязываю.
Кровь перестала хлестать.
Я с подвыванием выдохнула. Хорошо, что никто не слышал.
Ну и жизнь у лекарей. Будь при мне магия, потребовалось бы просто приложить ладонь и пропустить поток через рану. А так. Взмокла вся и в крови искупалась.
Замотанный гвардеец выглядел комично, но мне было не до смеха.
Я не могла вспомнить, как долго можно держать жгут. Полчаса? Час? Что-то еще было про время года. Читала же. Меня тогда вообще захватила лекарская наука с головой и я читала всё, что попадалось по теме.
Вывод очевиден, парню надо срочно на улицу и к целительнице.
Посмотрела в сторону выхода. У наших раненных не прибавилось, и это радовало.
Гвардейцы под предводительством Рида пытались пробиться к выходу. Вот молодец же, словно мысли мои прочитал. Хотя он за императора печётся. Что ему мои мысли.
Я легонько толкнула своего война, показывая, что туда нам надо.
Он посмотрел с сомнением. Мол, а может, ну его, и тут нормально.
Подняла брови и сжала губы, показывая, что сама прибью, если будет упрямиться.
Тот послушно задвигался в правильном направлении. Молодец. Настоящий герой. Потеряв столько крови, с адской болью и в шоке, он продолжал бороться за жизнь.
Я знала, что сейчас жалеть нельзя. Если расклеится, мне его не дотащить. Но сердце все равно рвалось от жалости.
Александр заметил ползущих нас и начал стрелять активнее, перетягивая внимание на себя. Это позволило нам достаточно быстро проскочить самый опасный участок.
Передо мной внезапно оказался Том, и я чуть не разревелась, увидев парнишку. Он был цел, и даже весел. Карие глаза светились от азарта. Многим ли мальчишкам в двенадцать лет повезло оказаться в настоящей перестрелке в компании первых лиц империи?
Притянула его за шею к себе. Сначала обняла крепко-крепко. А потом громко заговорила на ухо:
— Пи?сец цел?
Томас зашарил по тулупчику. Достал из-за пазухи и показал мне.
Времени радоваться не было, поэтому я продолжила:
— Бери бойца, — показала на раненного. — Чеши на выход. Сразу же напиши Сатхи. Пусть все срочно перемещаются сюда.
Том попытался заупрямиться, какой мужчина сбегает с поля боя. Но я тряхнула его легонько.
— Пожалуйста! — крикнула. — Это очень важно! Только запомни, нужны все!
Парень еще раз беспомощно огляделся, но внял моей просьбе.
Они продолжили путь к выходу, а я обернулась, посмотреть, как у нас дела.
Выстрелы стали реже. Не знаю, то ли количество противников уменьшилось, то ли запасы патронов.
Взгляд наткнулся на спорящих императора и Рида. Совершенно не трудно было догадаться, император уперся рогом и не собирается уходить в разгар боя. Рид что-то кричал ему, наверняка, пытался убедить, что жизнь Николауса важнее для империи, чем честь.
Ник психовал.
Тогда Рид попытался увести монарха силой.
А дальше время будто замедлилось.
Император оттолкнул начальника тайной канцелярии с такой силой, что его выкинуло из-под защиты каменной глыбы. И сразу три пули прошили тело Майкла.
Он дернулся, словно напоролся на копьё, и навзничь упал, больше не шевелясь.
Император ошеломленно наблюдал, как одним своим движением оборвал жизнь верного друга.
— Стой…те! — что есть мочи заорала я.
Хоть убей, не могла вспомнить, как Верховная обращалась к Богине: на ты или на вы. В памяти отпечаталось только, что она постоянно кланялась.
Выстрелы стихли.
— Ты что-то хотела, Анна? — донесся из-за камней издевательский голос Светлой.
Я судорожно соображала, как оттянуть время. Пробились ли гвардейцы к выходу? В безопасности ли Том?
Осторожно выглянула из-за камня.
