Когда Владислав вышел из собора, начало смеркаться. Зимой такой короткий день и такая длинная ночь. Декабрь. Начал падать снег и его хлопья белыми точками, словно рои комаров, вились в воздухе при свете фонарей. В душе было так неопределенно: страх, покой, успокоение, печаль, грусть - и сам порой не понимал, что происходит с ним самим, может, сходит с ума? Бредя обратной дорогой, освещенной ярким светом, его взору попался огромный плакат у кинотеатра с изображением Оливера Рида и его. Еще вчера успех этого фильма вызвал бы в нем восторг и гордость, но сегодня ему было бы стыдно, до боли неприятно радоваться мирскому, когда где-то далеко, в прошлом доме, хоронят дядю Адама. Влад лишь горестно вздохнул и плотнее сдвинул шляпу на лоб, дабы не быть узнаваемым, но поздно: три молодые женщины, вышедшие из кинотеатра, приметили его, с радостными восторженными криками бросились к нему, принялись дергать его за руки, виснуть на шеи, задорно смеясь и оставляя на его щеках следы горячих поцелуев.
Это ты, да, Владек Шейбал? - воскликнула одна прелестная брюнетка. - Ты такой зловещий, загадочный!
Ее подруга - светлая, ясноглазая, расстегнула пуговицы на его пальто, слегка провела пальцами по его шеи, сказала:
Ты мне так понравился, в тебе столько страсти, что я влюбилась. Ты не женат еще?
Они кружились вокруг него, не давая проходу, но их восторги не радовали Владислава, как и свалившаяся столь неожиданная слава. Он хотел бежать, скрыться ото всех - просто побыть одному в тяжелом, но успокаивающем одиночестве. У него не было сил оттолкнуть дам, но и слышать их воркующий-насмешливый тон не мог. Ничего говоря поклонницам, пускай и красивым, Влад собрался с духом и побежал, просто побежал в толпу, краем уха слыша ясные выкрики дам: "Куда же ты, наш принц?" Но ему было не до этого. Мир с его поворотами событий, искушениями остались позади, родные стены дома уже давно дожидались прихода хозяина, и вот он здесь: гостиная, кухня, спальня, плотные шторы на окнах. Здесь Влад отгораживался от реальности, здесь он дышал свободно и вольно словно птица. Вся жизнь его - это творение, а все иное за пределами душевного созидания ничего не значило для него. Ничего.
Глава восемнадцатая
Профессия и жизнь артиста полна сюрпризов и неожиданных поворотов. Один телефонный звонок, одно согласие - и вот судьба готовит тебе новую пьесу, новый шанс что-то изменить. Вещи начинают вращаться, приходя в движение. Маятник на часах извещает о следующем часе, и вот артист уже сидит в лимузине с шофером, который отвозит его в аэропорт, а там его поджидают представители кинокомпании с билетами на самолет первого класса, направляющегося на другой континент, в иную неизведанную страну, будь то Япония, Бразилия или экзотические острова. На новом месте артист погружается в буйство красок неизведанного мира с его новыми запахами, цветами, блюдами. Все выглядит так заманчиво, экзотично, интересно, что в конце человек устает от жаркого солнца, песчаных пляжей и незнакомых лиц, в душе ожидая с нетерпением возвращения домой.