Вчетвером они провели незабываемые выходные. Две недели задушевных бесед, прогулок по Лондону и его окрестностям, посещение театра и музеев - ни дня бездействия, может потому и пролетели эти полмесяца так быстро. Перед их еще не начавшимся расставанием Владислав снова почувствовал тоску и легкую, но сладостную грусть, зная, что расстаются они ненадолго. Накануне отъезда он поделился тайными мыслями лишь с матерью, ради которой и решил затеять перемены.
Матушка, - тихим ласковым голосом прошептал он, чтобы не разбудить Стаса и его супругу, - я планирую купить, то есть выкупить один старинный коттедж здесь, в Лондоне, на Фулхэм-стрит. Стоит ли?
Если можешь себе позволить, покупай. Все же собственный дом с садом много лучше квартиры.
Я могу теперь купить дом, у меня достаточно средств для этого. Успех пришел ко мне.
Я счастлива видеть тебя таким, мой мальчик. Оставайся самим собой, мне и того достаточно, - женщина провела старческой ладонью по его слегка взъерошенным волосам. распространяя невидимый ясный свет вокруг. Мать никогда не принижала его порывы и мечты, только поддерживала, моля Бога о помощи. Влад осознавал, что лишь благодаря ее поддержки и веры в него он стал тем, кем желал быть вопреки наставлениям отца и брата.
Бронислава сердцем открыла для него путь - светлый, надежный, просторный. Только идти по нему, не останавливаться, не оглядываться.
Глава девятнадцатая
Никогда еще время не летело столь быстро и в тоже время столь медленно. Изо дня в день - с раннего утра до позднего вечера Владислав успевал делать сразу несколько дел: как театральный режиссер работал над новой пьесой с молодыми артистами; как актер репетировал свои роли; как ведущий канала вел передачи. А потом уставший, голодный, но полный гордости за самого себя, возвращался в новый свой дом на Фулхэм-стрит: большой, просторный, с тихим зеленым садиком - самое лучшее место, чтобы забыться ото всех всех и забот, просто побыть самим собой, поразмышлять в приглушенной темноте о прошлом, настоящем и будущем. Долго выстаивал он молитву, благодарил Господа о дарованных благах, просил лишь об одном: спокойствии души его и прошении для матери здоровья и долголетия, ибо осязал невидимую нить между собой и ею, той, что любила его пуще жизни. И вот одна просьба-мечта осуществилась: там, на Небесах, его молитвы всегда бывали услышаны.
Рано утром, в шесть часов, зазвонил телефон. Еще не до конца привыкший к большому дому, Влад не сразу отыскал телефонный аппарат, подняв трубку, сонным голосом молвил:
Дом Шейбала.
Владек, доброе утро, - прозвучал с того конца бодрый знакомый голос, - ты спал?
Да, но что стряслось, Дэн? Сейчас только шесть часов утра.
Извини, что разбудил, но у меня есть для тебя новость, вернее, предложение.
Какое? - зевая, спросил Владислав, мечтая в эту секунду вновь лечь на кровать досматривать сны.
Тебя приглашают в качестве сценариста и режиссера на съемки, что будут проводиться в Иерусалиме. Ты согласен?
Иерусалим?! - воскликнул радостно-удивленным голосом Влад, только теперь окончательно проснувшись, сердце его звенело в груди радостным колокольчиком, он добавил. - Дэн, и ты еще спрашиваешь? Конечно, я согласен!
Хорошо, тогда до следующей недели. Ты вылетаешь в четверг.
Иерусалим - святая земля. Город, давно манивший, звавший его под свою обитель, за свои древние стены. некогда омытые кровью святых и грешников, верующих и язычников. Святая земля, окаймленная обожженными солнцем холмами, впитавшая в себя многообразие человеческих красок, языков и верований; земля, за обладание которой с древних времен проливалось столько крови, ныне как драгоценный камень среди остальных городов Средиземноморья возвышается в долине пустыни и кедровой рощи, с распростертыми объятиями принимая всех желающих увидеть, лицезреть обители трех главных религий: христианства, иудаизма и ислама.
Всю съемочную группу разместили в хорошем отеле с завораживающем видом на Старый город и окрестные холмы, покрытые жесткой зеленой травой. В свободные от работы дни Владислав в одиночестве прогуливался по узким древним улочкам благословенного Иерусалима, где каждый камень, каждая кирпичная кладка старинных стен и храмов были свидетелями священных пророков, впитавших за сотни лет события человеческой руки - мирные и жестокие. Что видели эти стены, что чувствовали тогда, когда почти две тысячи лет назад Спаситель Иисус Христос подлым предательством был осужден на смертную казнь? Вдумываясь в события минувших веков и тысячелетий, погруженный в собственные терзания и надежды, Влад стоял на возвышенности - над Стеной плача, взором наблюдая над паломниками, и ощущал благодатное тепло солнечного света, что бликами освещал Иерусалим, и Купол Скалы ярко переливался золотом в лучах его.
"Господи, благодарю Тебя, что подарил мне шанс очутиться в этом городе, принадлежащий Тебе, - в душе творил молитву Владислав, любуясь святым местом, - Ты испытывал меня в стойкости и вере, я усвоил урок и отныне я ни в чем не сомневаюсь".