Бронислава поставила на стол булочки с маком в плетеной корзинке, проговорила:
Попробуй, сынок, эти булочки я сама испекла сегодня - специально для тебя.
Мои любимые с маком! - воскликнул Владислав и взял одну, с нескрываемым блаженством съел. - Ты вспомнила, как я любил их с детства.
А я никогда об этом не забывала. Только вижу, грустно тебе сейчас и потому дам совет: не принимай все так близко к сердцу, для меня ты всегда победитель и самый лучший, самый красивый. Я горжусь тобой, мой любимый мальчик.
Мама, я уже давно не мальчик. Пройдет пять лет и я стану стариком.
Эх, Влад, что же ты так со мной? Для меня ты всю жизнь останешься младшим сыном, маленьким моим, - женщина не выдержала, заплакала.
Мама! - воскликнул он и упал перед ней на колени, неистово принялся целовать ее руки, успокаивать.
Бронислава притянула его голову к своей груди, прижала и сквозь одежды Владислав услышал стук материнского сердца, как когда-то давным-давно будучи мальчиком. Он знал, что скоро мать улетит обратно в Польшу - так было всегда на протяжении многих лет и, провожая ее в аэропорту. он с радостью ожидал их следующей встречи. Но что ныне? Почему непреодолимая тоска сжала его сердце? В аэропорту они стояли у табло в ожидании посадки, у обоих в глазах стояли слезы, словно прощались они навеки. В какой-то миг Влад попытался шутить, но шутка не удалась, а лишь усугубила не начавшееся еще расставание.
Когда прилетишь... домой, передай подарки от меня всем родным и друзьям. И отцу скажи, как сильно по нему скучаю.
Я все сделаю, как ты просишь. - отозвалась Бронислава каким-то странным чужим голосом, и от этого голоса Владислав вздрогнул, борясь со страхом, охватившего его.
Объявили посадку, женщина с тяжелым чемоданом пошла к таможенному контролю, затерявшись в толпе, а Влад так и остался стоять позади волнующего людского моря, уставившись невидящим взглядом куда-то поверх голов.
Глава двадцать вторая
Никогда еще Брониславе полет из Лондона в Варшаву не казался таким быстрым и таким долгим одновременно. Время от времени она оборачивалась назад, ища в толпе знакомое лицо. Сердце ее разрывалось на части, все изнутри ныло и оплакивало что-то до боли неизвестное, но явно ощутимое. Там, за спиной, после быстрого расставания оборвалось нечто связывающее их, какая-то невидимая нить. Раньше такого не бывало, что произошло ныне?
В варшавском аэропорту Брониславу встретил радостный Казимеж. Старший сын горячо обнял мать, со степенным уважением усадил ее в машину - Владислав, думала она, совсем другой, более живой, эмоциональный, потому и ближе ее сердцу. А дома прихода жены уже дожидался Станислав. В последнее время он совсем осунулся, высох в теле и, будучи молодым невысокого роста, превратился с возрастом в маленького старичка с крохотными ручонками. Но взгляд больших глаз под широкими бровями оставался по-прежнему строгим, холодно-суровым, и, глядя в его лицо. Бронислава испытала к нему впервые в жизни чувство отвращения, схожее с ненавистью. И дом, в котором она большую часть жизни была хозяйской, стал для нее чужим, неприятным за место теплого, светлого дома Влада под каштановыми деревьями.
Как долетела? - поинтересовался Станислав одной и той же фразой.
Как видишь: цела и невредима, - ответила женщина, даже не обратив на него лицо.
По твоему виду не скажешь, что все благополучно.
Ты сам знаешь ответ на свой вопрос.
Это из-за Владислава, не так ли? - он дернул ее за руку, развернул к себе, почти крикнул в лицо. - Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, женщина!
Отпусти меня! - воскликнула Бронислава, вырываясь из его цепких рук.
Отпусти, отпусти, - издевательским тоном передразнил ее муж, - уж больно ты дерзить стала в последнее время. Не стоило тебя отпускать к Владу, к этому предателю нашего рода.
Кто предатель? Как смеешь говорить та такое о собственном сыне, который не сделал ничего, кроме хорошего для всех нас?! Влад, - Бронислава не выдержала, заплакала, - Владу было очень горько оттого, что ты не прилетел к нему в гости, он так сильно переживал за твой отказ. Вон, посмотри, какие подарки он всем купил.
Пусть Владислав сначала приедет в Польшу, а потом я навещу его в Лондоне.
Ты же знаешь, Станислав, что Влад не смеет более пересекать границу Польши, или, в противном случае, его здесь ждет арест, а, может статься, и расстрел. Неужели ты желаешь для него подобной участи?
Я изначально был против его поступления в театральный университет, предчувствуя неладное. И, более того, я не хотел его поездки на Запад. Влад сам избрал свой путь, вот теперь пусть не жалуется.
Но он твой сын, так нельзя.
А я его отец, которого он обязан слушаться! Если он считает себя умнее родителей, то и от меня не смеет ничего требовать.
Вдруг зазвонил телефон: резко, громко. Бронислава вздрогнула от неожиданности, трубку поднял Станислав. По ту сторону донесся знакомый голос, радостный, ласковый:
Алло, - отозвался Станислав.
Папа? Папа, это ты? - воскликнул Владислав.
Да, а что случилось?
У меня все хорошо, звоню только для того, чтобы узнать как вы, как мама после полета?