По длинной узкой аллеи городского парка, радостно задорно переговариваясь, шла пара: юноша и девушка, оба в школьной форме, немного уставшие, но довольные, что еще один учебный день подошел к концу. То были Владислав и Катаржина. Их чувства и симпатия друг к другу с возрастом переросли в нечто иное, более глубокое и серьезное. То была любовь. У пруда они остановились. Девушка достала кулек сухарей, бросила горсть в воду лебедям. Влад с упоением наблюдал за ней, необычайно красивой в лучах солнца. Он приблизился к ней, сжал в объятиях, тихо проговорил:
Когда окончим школу, я попрошу отца и мать прийти к твоим родителям свататься.
А разве мы не можем решить наши судьбы вдвоем?
По нашим обычаям нельзя идти против воли отца и матери. Родительское благословение для нас, армян, очень важно.
Катаржина серьезно посмотрела на него, несколько смущенная. Владислав прижал ее к себе, водя рукой по ее белокурым волосам. Девушка теперь была ниже него, ненамного, но ниже. Она коснулась его лба, провела пальчиками по скулам, еще детско-округлому подбородку с ямочкой. Она любовалась Владом, с восторгом глядела в его красивое смуглое лицо с необычно огромными зеленовато-голубыми глазами под черными дугообразными бровями. Влад слегка дернулся телом, что-то новое, странное почувствовал он, будто жар разлился по жилам. Щеки его покраснели в смущении, он прошептал:
Поцелуй меня, пожалуйста.
Он наклонился. Катаржина, сама смущенная и в то же время гордая собой и им, коснулась его губ, после чего резко отодвинулась, испугавшись.
Почему ты отстранилась от меня? - в недоумении вопросил Владислав.
Не знаю... я смущаюсь, боюсь. До этого никогда не целовалась.
И я тоже, Катаржина. Я тоже. А теперь иди ко мне, - он широко раскрыл руки для объятий и девушка ринулась к нему, прижалась к его груди, подушечками пальцев гладя выпирающие его ключицы.
Влад, - прошептала девушка, поглядев на него, - а как будет по-армянски "я тебя люблю"?
Ес кез сирумем. Ес кез сирумем, - дважды повторил он.
Ес кез... сиру... - Катаржина рассмеялась своей неловкости в произношении чуждого языка.
Давай вместе, - предложил Владислав и медленно произнес, девушка за ним, - ес кез сирумем.
Ес кез сирумем, Владислав, - прошептала Катаржина.
Ес кез сирумем, Кати, - тихо вторил он в ответ.
Держась за руки, они уселись на мягкую траву - как легко, как свободно и радостно находиться вот так рядом, ощущать прикосновение кожи, слышать горячее дыхание! Владислав прижал Катаржину к своей груди - из-под рубахи ясно ощущалось быстрое биение сердца. Он не хотел ни о чем говорить, только просто сидеть в молчании, наслаждаясь близостью с любимой. Девушка нарушила тишину первой:
А ты правда знаешь армянский язык?
Конечно, с самого рождения я говорю на нем. Помимо прочего отец и мать общались с нами на польском и немецком. Были у нас и две гувернантки: украинка и француженка - обе они учили нас своим языкам.
Получается, ты знаешь пять языков?! - восторженно ответила Катаржина. - Тебе повезло родиться в такой семье.
Владислав потупил взор. Былая радость от первого поцелуя сменилась грустью. Глубоко вздохнув, он потеребил траву, собираясь с мыслями, проговорил:
Да как тебе сказать: повезло или нет? Моя бабушка по отцовой линии происходила из знатного дворянского рода польских армян, она была родственницей великого архиепископа Жозефа Теодоровича - моего двоюродного дяди, который и крестил меня, семилетнего мальчика. А сам наш дворянский род восходит далеко, в глубину веков - к древним царям Армении.
Получается, ты царского рода?! Ты принц Армении, мой прекрасный принц! - она еще крепче прижалась к его плечу, из последних сил стараясь развеселить его, но Влад все также с грустью глядел на пруд, на тени от деревьев, продолжил рассказ: