А, пусть себе, - отрешенным голосом проговорил тот, - я не собираюсь мучить себя голодом ради кого бы то ни было.
Джерри Лондон видел. что Владислав пришел не с пустыми руками, но ничего не сказал: время поджимало, нужно торопиться. Камера, мотор... И вот новая сцена на галере после "победоносного боя". В уютной роскошной каюте за длинным столом сидят Владислав - капитан Черного корабля, Дэмиан - католический иезуит, Алан - кардинал церкви, Тосиро Мифунэ в роли Торанаги с переводчицей Марико, ведут диалог, как следует по сценарию и книге, когда герои договаривались о поставке оружия и строительстве собора. Вдруг Тосиро резко оборвал диалог, подозвав своего агента, долго ему что-то объяснял, время от времени указывая в сторону Владислава. Никто из европейцев ничего не понял, а Влада пробрал холодный пот: что, если знаменитый японский актер откажется с ним играть, тогда режиссеру придется искать замену на роль капитана, ибо он не захочет рисковать таким проектом ради Владислава. Но когда агент улыбнулся и перевел, все облегченно вздохнули и даже рассмеялись. Оказалось, Тосиро хотел, чтобы Влад все то время смотрел в его сторону своими необычайно большими глазами - этот взгляд придаст японскому актеру силы доиграть роль до конца. Владислав искоса глянул на Алана, сидящего от него по правую руку, тот слегка улыбнулся, как бы говоря: я же сказал, что все будет хорошо.
Съемки продолжались до позднего вечера, а ранним утром в шесть часов артисты вновь собирались в киностудии для последующих съемок.
Глава двадцать шестая
В те немногие дни, когда можно было просто наслаждаться отдыхом, Владислав тратил время на изучение Токио, прикупив в книжной лавке англо-японский разговорник. Почти целый день он прогуливался по проспекту Гинзы. запоминая в уме повороты и расположение домов. Примечательно, но в столице нет номеров домов, нет и названий улиц, здесь путник полагается лишь на свою зрительную память, считая про себя повороты в огромном городском лабиринте.
Однажды Владислав спустился в метро, дабы исследовать иные районы Токио, в кармане пиджака была свернута карта города. Вагоны оказались забиты толпами людей. Стояла влажная жаркая погода и если бы не кондиционеры, то вполне вероятно было потерять сознание от духоты. Влад забился в самый дальний отсек вагона, чтобы не привлекать излишнее внимание, особенно детей, которые при его появлении оживлялись и что-то громко эмоционально говорили родителям. Сзади почти никого не было: лишь пожилая женщина в кимоно и работник офиса, оба дремали. Вдруг поезд метро резко затормозил, хотя никакой остановки не предвиделось. Все притихли и лишь Владислав принялся боязливо озираться по сторонам, привлекая к себе внимание. Он спросил у пассажиров по-английски о происшествии, но его никто не понял. Тогда он повторил вопрос на немецком и французском, желая найти хоть одного, кто смог бы понять его, но японцы лишь виновато улыбались, давая понять, что не говорят на иных языках.
Господи, да что же здесь творится? Почему мы застряли? - воскликнул, не выдержав, Владислав; он более не думал, какое впечатление производит на окружающих.
От нестерпимой духоты, от стекавшего по лицу пота он вышел из себя, стал метаться по вагону. Одна женщина - дама средних лет в деловом костюме подошла к нему и с улыбкой предложила свой веер.
Домо - спасибо, - поблагодарил ее Влад.
Как только он принялся обмахиваться, кондиционер заработал и поезд вновь тронулся по рельсам. Через десять минут артист вышел на свою станцию, следуя карте, а заметил полицейских, патрулирующих улицы. Набравшись смелости, Владислав приблизился к ним и поинтересовался, что же случилось, почему поезд метро внезапно остановился? Один полицейский озадаченно улыбнулся - так улыбаются детям, пояснил:
Наши поезда останавливаются автоматически во время землетрясений. Недавно здесь прошли два толчка - они не опасны, но метро всегда стоит даже при малых баллах.
Спасибо, - поблагодарил его Влад и поспешил в отель, в свой номер, как в спасительную крепость.