Бронислава усадила сына на почетное место, подала ему в красивой тарелке кусочек торта, который сама испекла. Владислав держал в одной руке ключи от машины, а в другой письмо от Янины, не зная, куда их деть - оба подарка были дороги его сердцу. Мать одна приметила смущение именинника, тихо сказала ему:
Давай, сынок, я положу все на полку.
Молодой человек с неохотой отдал ей конверт, увидел, как расширились глаза Брониславы от удивления, когда она мельком прочитала, от кого это письмо. Бронислава ничего не сказала супругу, боясь вновь возродить в его душе неприязнь к младшему сыну, которого он, сам того не ведая, боялся за упертый, сильный характер.
Владислав оглядывал гостей, выдавливал через силу подобие улыбки, хотя в душе его все вертелось-кружилось от смешанных непонятных чувств. Среди присутствующих были и давнишние друзья их семьи - чета Анджея и Альжбеты Давидовичей с их восемнадцатилетней дочерью Гаянэ. Давидовичи тоже были армянами - богатыми, дворянского рода, предки которых находились в тесных отношениях с семьей Жозефа Теодоровича, вот почему Анджей Давидович решил воссоздать дружбу с Шейбалами. Гаянэ то и дело посматривала в сторону Влада, щеки девушки то покрывались румянцем от смущения, то бледнели при мысли, что молодой красавец оставался к ней равнодушен. А самого Владислава раздражала, злила некрасивая на его вкус девушка, все в ней ему не нравилось: и ее карие глаза, и черные волосы, и невысокий рост. Куда краше сердцу его приходилась полька Янина, наделенная нежной славянской красотой, хотя сама Гаянэ была недурна собой. Во время танцев девушка сама, подавляя жгучее смущение, подошла первой к Владу, тем самым уронив свое достоинство в глазах армян, пригласила его потанцевать с ней, на что он ответил:
Извини, Гаянэ, я не танцую, -и ни на кого не поглядев, ушел к себе, оставив позади себя растерянную девушку, которая едва сдерживала слезы от обиды.
Никто кроме Станислава не заметил уход Владислава, но зато для Казимежа появилась возможность взять первенство в свои руки, заняв место брата. Он галантным жестом пригласил Гаянэ на танец. Оскорбленная девушка, все еще злясь на Владислава, согласилась скрепя сердцем, хотя сам Казимеж вызывал у нее чувство раздражения, в глубине души она ненавидела его, сопоставляя всякий раз с его младшим красивым братом. Не только она, но и остальные говорили на непохожесть братьев. Казимеж взял неприметную внешность матери и угрюмый характер отца, Владиславу же досталась красота Станислава и вся добродетель Брониславы, оттого старший брат и ненавидел младшего - за явное превосходство последнего.
Станислав глядел вслед Владу, перевел взор на Казимежа, кружащегося в танце с Гаянэ, и волна гнева вновь опалила его сердце. Едва сдерживая себя, он собрался было идти следом за сыном, как его остановила рука Адама, что легла на его плечо. Адам следил за ним, чувствовал братским сердцем, что творится с ним, и потому, спасая племянника, остановил брата, сказал:
Оставь Влада, он просто устал.
Несносный мальчишка! Надо бы проучить его. Привык получать все на блюдечке, - обернувшись к брату, добавил, - и ты туда же, все племянника своего защищаешь.
Прошу тебя, Станислав, одумайся. Только не сейчас, - прошептал ровным голосом Адам, стараясь сгладить сложившуюся ситуацию.
Тот усмехнулся в усы, наклонился к брату, пригрозил:
Не лезь не в свое дело, Адам. Влад - мой сын, а не твой. Будет время, и до тебя доберусь.
Адам побледнел, но пересилил себя, не стал возражать. Будь они вдвоем, он ответил бы, но здесь присутствовали гости, были женщины и дети - а перед ними не хотелось терять достоинство. Праздничное приподнятое настроение, с которым он пришел сюда, как снег под солнцем растаяло в единый миг.
Поздно вечером гости разошлись. Бронислава с Янкой пошли на кухню мыть посуду и убирать со стола, Казимеж ушел к друзьям, а Станислав отправился в комнату Владислава. Мужчины был зол на сына, на его поведение - и, самое главное, на его строптивый характер. Молодой человек лежал в кровати, все еще одетый в брюки и пиджак, прижимая к груди конверт с письмом от Янины. В нем девушка просила о встречи на ближайших выходных в главном парке Кракова. Разве мог он отказаться от свидания с той, к которой проникся всем сердцем? Думы его и светлые мечты о будущем прервал Станислав. Лицо отца - худощавое, сухое, было строгим, взгляд зол, и Влад понял, что ничего хорошего ему не стоит ожидать от него.
Ты осознаешь, что сотворил? - воскликнул мужчина, грозно наступая на сына. - Ты отказался сегодня от Гаянэ, и позор ляжет на тебя и всю нашу семью.
Папа, ты всю жизнь только и думаешь, что о чести семьи, но никогда не интересуешься о чувствах родных и близких людей.
Не смей так говорить со мной! - громом обрушился на Влада Станислав. - Ты внук дворянки, дед твой занимал пост мэра, я - твой отец, профессор. Ты не какой-то неграмотный крестьянин или сын рабочего, в твоих жилах течет благородная кровь, вот почему тебе стоит думать о чести.