В Смоленске на борт поднялись Английская королева Гита, князь Владимир Мономах, Добрыня и Ратибор с новоиспеченной графиней.
— Днепр — текучий хребет Руси, — сказал им на прощание Воислав.
Владимир перевел слова вождя кривичей. Гита улыбнулась.
— Какое прекрасное определение!
— Благословляю вас, дети мои! — торжественно возгласил вождь кривичей.
Когда корабль отчалил от берега, Мономах с шумом вдохнул речной воздух и сказал:
— Мы — во владениях Великого Киевского княжения, моя королева. Наконец-то я могу не беспокоиться за тебя.
— У тебя есть враги, мой принц? — спросила Гита.
— Властитель без врагов что ножны без меча, — Владимир усмехнулся, помолчал. — А безумная власть рождает зло. Лучше мало, да правдой, чем много — без правды.
На палубе незаметно появился рослый воин в кольчуге, с кинжалом за поясом. Мономах его не увидел, потому что стоял к нему спиной, но Гита заметила.
— Он не спускает с тебя глаз, мой рыцарь.
— Кто?
— Не оборачивайся. Тот воин с кинжалом, который появился в конце пира. И объявил, что послан охранять тебя.
— Это понятно, моя королева. Свирид мой побратим, а этот воин — его любимец.
— И его зовут…
— У него нет имени.
— Странно, — Гита задумалась.
Шхуну качнуло. Мирослав был опытным моряком и добавил парусов, стремясь как можно скорее выйти на стрежень.
— Сейчас Днепр течет на закат, а потом повернет на солнце, — пояснил Гите Мономах. — И тогда берега сразу изменятся.
— Как так изменятся?
— Горы будут только с одной, с правой стороны, моя королева, а левый берег станет пологим.
— Текучий хребет Руси, — повторила Гита задумчиво. — А ведь и правда, мой рыцарь. На хребте лепятся племена и народы, и Русь превращается в живое существо…
— Все — на правый борт! — крикнул вдруг Мирослав, круто закладывая руль.
Все, кто был на палубе, устремились к правому борту. Шхуна едва не легла на левый борт, прополоскав паруса в днепровской воде. Капитан умело переложил руль, и судно выровнялось.
— Все на борту? — спросил Мирослав.
— Все, капитан, — ответил Мономах. — Лихой был разворот.
Ратибор первым расслышал в воздухе то ли шорох, то ли легкий посвист. Расслышал и бросился к Английской королеве, свалил ее на палубу, прикрыл своим телом. И вовремя: в спину Ратибора вонзилась пущенная с крутого правого берега стрела.
— Засада!.. — крикнул капитан. — Все, кто может, за оружием!
Расторопный Добрыня первым бросился в каюту, за ним поспешили и остальные.
А стрелы продолжали наполнять воздух шуршанием и посвистом, исполняя знакомую каждому воину песнь смерти.
— Уводи шхуну, Миросла… — крикнул Мономах, но кто-то огромный сбил его с ног и навалился сверху…
Мономах сбросил с себя тяжелое тело любимца Свирида. Выдернул из его спины две стрелы, предназначавшиеся ему, Владимиру, и коснулся пальцем острия. На стрелах не было ни крови, ни яда. Да и стрелы казались не боевыми, а самодельными. И Безымянный, слава Богу, был жив.
К тому времени на палубе вновь уже появился Добрыня. Став на колено, он одну за другой, почти без перерыва, послал в кустарник три стрелы. Кто-то вскрикнул в кустах тонким мальчишеским голосом, полным ужаса и боли.
Мономах выдернул стрелу и из спины Ратибора, прикрывшего собой Английскую королеву. На стреле светилась капелька крови, но яда и на ней явно не было.
— Это не воины! — крикнул Добрыня. — Это мелюзга, великий князь!
— Понял, — кивнул Мономах. — За наградой Вильгельма прибежали.
На палубу выскочили и другие лучники. Град стрел обрушился на береговой кустарник, и оттуда врассыпную с испуганным криком бросилось несколько парнишек.
— Ты нашу королеву не придушил часом? — Мономах старался оттащить тушу графа подальше от хрупкого тела Гиты.
— Нет, великий князь, я на руки опирался. Тяжелый, знаю.
— Молодец. — Владимир склонился к Гите и осторожно приподнял ее. — Вы не ушиблись, ваше величество?
— Кто-то обещал мне полную безопасность в землях Великого Киевского княжения!
— А это не опасность, моя королева. Это мальчишки решили заполучить награду Вильгельма. Но они уже разбежались, побросав свои самодельные луки и стрелы. И все же прошу вас: спуститесь в каюту.
— Неси меня на руках, — шепнула Гита, прижимаясь щекой к его плечу.
— Слушаюсь, ваше величество.
— Скажешь Свириду, что я исполнил его приказ, — угрюмо сказал Безымянный.
— Скажу. Если скажешь мне свое имя.
Безымянный молча отошел на корму.
В Киеве в великокняжеском дворце радостно готовились к встрече с королевой Гитой, Владимиром Мономахом, их спасителем капитаном Мирославом и со всеми, кто, борясь и страдая, помогал им выбраться из засад и капканов на тяжком пути. Горожане уже были наслышаны об их подвигах, поскольку киевские глашатаи широко оповещали об этом все население — даже закупов, смердов и рабов.
Не только великокняжеский дворец, но и весь Киев ждал возвращения героев схватки с самим Вильгельмом Завоевателем и его прихвостнями. Ждал бурно и восторженно.
