Затем наступила очередь Мурзилки. Она напрочь отказалась есть замороженное мясо, зато махом слизнула с тарелки мои пельмени, и уставилась на меня немигающими глазами, в ожидании продолжения банкета. В итоге, сожрала все, оставив меня голодным.
Бросил мясо прямо в оставшийся от пельменей бульон, и не дождавшись полного приготовления, впился зубами в горячий кусок, попутно отгоняя ногами обоpзевшую зверюгу. Но всеравно потерпел фиаско, но слава богу, что успел в битве, проглотить изрядный кусок.
Голод отступил, во всяком случае под ложечкой сосать перестало. Зато добавилась лужа и куча, от пищеварительной деятельности хоша. Нет. Долго я так не выдержу. Надо что-то решать.
Чтобы понять чувства, которые бурлили в душе, надо поставить себя на мое место. Но все же я попробую описать это, используя примитивное сравнение.
Попробуй представить, что тебя поселили в замке. В подгорьях высоких гор, теряющихся своими сказочными вершинами в дымке облаков бездонного неба. Тебе сказали, что этот великолепный дворец, отныне принадлежит тебе, со всеми этим непременными залами, мебелью в стиле модерн, золотыми унитазами, джакузи и слугами в придачу.
Отныне ты можешь делать там все, что душе заблагорассудится. Ты, пускай и незаслуженно, но быстренько вживаешься в роль графа, или царя (это уже на твой выбор). Строишь планы, командуешь слугами, направо и на лево, а затем внезапно — шарах! Ты снова в грязном подвале, с бомжами. В том самом месте, от куда тебя какая-то сволочь переселила в рай, и пообещала, что это на всегда. Как тебе такое ощущение?
Вот примерно и я, сейчас, именно так себя чувствую. Стою на обочине дороги, смотрю и думаю: «Как назад во дворец из этой клоаки вернуться?» Но он не появляется, эта сволочь, туман, хоть убей. Уже неделю живу тут, типа турист экстремал, потерявший связь с реальностью, на фоне сукотности по голове пыльным мешком.
Но все по порядку. Самое сложное было Мурзилку в этом мире легализовать. Вот попробуй инопланетного монстра вписать в земную действительность. Кое как, но получилось.
Первым делом нашел в зоомагазине одежонку для особо мерзлявых крупных собак. Тело крысы, замечательно замаскировалось под навороченной дорогущей шубкой, ничего дешёвого найти не удалось, так как, не выпускают наши бизнесмены для простых Бобиков одежку по приемлемым ценам. Получился такой вот огромный котяра, в ярко малиновом прикиде. Вот только, что с мышиными ушами делать? Ничего умного тут не придумал, поэтому положился на авось.
Первый вход в свет получился феерическим. Вечная наседка местной лавочки, тетя Валя, забыла закрыть рот, оборвавшись на вещании очередной сплетни своей подруги, по перемалыванию костей, бабы Лены, и охнув опустила упитанную гузку на скамейку.
— Это кто у тебя, Володя?
— Кот. — Я изобразил на лице самое безмятежное выражение, какое только мог.
— Это же монстр какой-то.
— Нет, обыкновенная забугриногорская домовая майкунка. — Выдал я полный бред, какой только мог выговорить.
— Надо же? — Обе бабки выкатили удивленные пятикопеечные глаза и дружно перекрестились. — Каких только чудес не бывает. Где же ты только такое чудище откопал?
— В командировке подарили, неудобно отказываться было. — Продолжил я беззастенчиво врать. Чем наглее ложь, тем в нее более искренне верят. — Вы извините меня, но надо выгулять котика, а то убирать за ним больно много приходится.
— Иди, сынок, иди конечно. — Замахали они руками, а потом, когда я отошел, и по их мнению ничего не мог слышать, завистливо зашептали. — Это же сколько эта зверюга мяса за раз съедает? А уж латок-то какой ей надо под туалет? Даже представить не могу. Да уж. А все прибеднялся, слесаря из себя изображал, а сам во в какие комадировочки катается. Деньжищи-то наверно заколачивает?
Дальше я не слушал, потому что образовалась новая напасть. Занятия в соседней школе закончились, и за мной следом увязалась немаленькая толпа гомонящей детворы, выкрикивающая мне в спину.
— Дяденька. А это у вас котик такой? А что он кушает. А где вы его взяли? А у него котята есть? А можно его погладить? А он не кусается. А он мышей ловит? — И тому подобное без остановки. И ведь не отвязаться от них никак, и не послать на все веселые матерные буквы, какие знаю, дети все же. А уж когда этот котик, поднял лапку на ствол дерева…
Нет, дети тут ничего страшного не увидели, поржали только. Но зато, застывший памятником одинокий прохожий в близоруких очках, вежливо произнес, заставив мое сердце сжаться в неприятных тисках страха.
— По-моему это у вас не совсем кот. Их биологический вид испражняется совсем по-другому. Скажите мне, молодой человек, кто это?
Твою мать! Мне только ученого биолога, не хватало для полного счастья.
— Вы всё-равно, не поверите. — Попытался отмазаться я и быстренько слинять. Но не ту-то было. Его ладонь крепко ухватила меня за плечо. На что Мурзилка среагировала глухим рыком, и совсем не добрым оскалом.
