— Камни тоже могут рассказать о многом, если уметь их слушать, — не соглашался Раевский. — Да будет вам известно, господа, что город, в котором мы имеем честь находиться, в начале XV века был захвачен Польшей, превращен в крепость, а в XVII — Турцией, а потом снова отошел к Польше и только в 1793 году опять вошел в состав Руси. Разве это не интересно?
— Откуда у тебя такие познания? Я второй год здесь живу и впервые сие слышу.
Раевский заулыбался:
— Можно и сто лет прожить и ничего не знать, а не зная — не полюбишь. Я где-то недавно прочел умное изречение, что «любить отечество велит природа, бог, а знать его — вот честь, достоинство и долг».
Губин все еще был уверен, что игра состоится, и с удовольствием тасовал новую колоду карт, но Приклонский и Диммер поддержали Раевского.
Всегда задумчивый Кисловский сидел с книгой у окна и что-то читал, участия в разговоре не принимал. К нему подошел Диммер, взял из его рук книгу, спросил:
— А ваша светлость что предлагает?
Кисловский толком не знал, о чем идет речь, тем не менее заявил:
— Как вам ведомо, господа, я всегда и во всем согласен с Владимиром, он ведь у нас поэт. Вот, пожалуйста. — И тут же взял со столика лист бумаги, вслух прочитал:
Раевский, глядя на Кисловского, удивленно спросил:
— Откуда у тебя сей лист?
— На верхней полке лежал, а что?
— А то, что стихотворение я еще не закончил, а ты его уже читаешь.
— Я не вижу в этом большого вреда. Ты обиделся?
— Нет, разумеется, мне было приятно услышать из твоих уст истину, — улыбаясь, ответил Раевский.
В комнате вдруг потемнело. Небо затянулось черными тучами. В окна застучали дождевые капли.
— Вот и прекрасно, — радостно произнес Губин. — Сама природа поддерживает мое предложение.
Приклонский сказал, что ливень скоро пройдет, и, заговорщически взглянув на Раевского, продолжил:
— Господа, карты от нас никуда не уйдут. Мне кажется, предложение Владимира куда более привлекательное занятие, а пока пройдет дождь и мы соберемся в поход, нам следует обсудить одно весьма важное предложение…
На этом Приклонский запнулся, он, видимо, не знал, с чего начать, ему на выручку пришел Раевский:
— Садись, Петр, а то ты сильно волнуешься, — предложил Раевский Приклонскому, а когда тот опустился в кресло, в оправдание друга сказал: — Петр волновался не зря. Речь сейчас пойдет об очень важном и необычном. Мы обсудили и выносим на ваше решение предложение о создании вольнолюбивого кружка.
— Это что-то новое, — заметил Губин.
— Да, новое. Дело в том, что, как вы знаете, за последнее время из армии ушло немало благородных офицеров, которые не могли выносить грубый и наглый тон начальства. Аракчеевщина дает свои плоды. Места достойных господ занимают манежные служаки. А каково положение нижних чинов, принесших славу отечеству на полях сражений? По-прежнему ужасное. Они лишены каких-либо прав. Их избивают за самые ничтожные провинности. Делается все это у нас на глазах. Кто-то должен поднять голос против окружающей нас гнусной жизни. Деспотизм сам по себе не исчезнет, с ним надобно бороться, а для этого нам следует объединиться. Предлагаем создать вольнолюбивый кружок, который будет вести борьбу с деспотизмом всеми доступными методами.
Друзья внимательно слушали Раевского, пристально глядели на его умное, волевое лицо, как всегда, восхищались силой его убежденности.
— В созданный нами кружок будем принимать людей честных, ненавидящих деспотизм и желающих бороться против него! Никто не может сомневаться в праве на существование такой организации…
— Кроме монарха, — опять вступил в разговор Диммер.
— Милый доктор, я полагаю, что до монарха это дело не дойдет. А ежели и дойдет, то ничего противузаконного у нас не обнаружится.
— Владимир, ты ничего не сказал об названии кружка, — напомнил Приклонский.
— Да, да. Мы предлагаем именовать наш кружок «Железные кольца», — добавил Раевский и изучающе посмотрел на друзей. — О принадлежности к нашему кружку будет свидетельствовать железное кольцо, которое полагается носить на левой руке. Петр, покажи, пожалуйста, кольца, — попросил Раевский.
Приклонский открыл ящик стола, взял оттуда маленький бумажный сверток и, высыпав на стол дюжину железных колец, сказал:
— Подбирайте, ребята, сделаны по особому заказу. Кузнец, изготовляя их, сгорал от любопытства узнать, каково их назначение, но мы не удовлетворили его желания.
— Зря. Завтра об этом он донесет в полицию, — заметил Диммер.
— За кольца надо платить, Владимир? — спросил Губин и при этом отметил, что работа очень тонкая.
Возражений против создания кружка не было. Раевский пообещал в ближайшее время разработать устав кружка и вынести его на обсуждение.
На улице прояснилось. Дождь затих. Кто-то внес предложение, что создание кружка следовало бы отметить.
