В. О. Ключевский в общем плане разработки «Курса русской истории» затронул ряд вопросов раздробленности.[28] Отмечая отлив населения с территории Киевской Руси на северо-восток, он считал, что колонизация верхневолжской Руси создает там «совсем иной экономический и политический быт».[29] Крестьянская колонизация этого района привела к численному перевесу «сельского класса» над другими слоями общества (над торгово-промышленной и служилой знатью) и в связи с этим к установлению нового «экономического строя» во Владимиро-Суздальской Руси в отличие от «городовой» Киевской Руси, где основное место в экономике занимала внешняя торговля, а не сельское хозяйство. Следствием особого «строя» Владимиро-Суздальской земли, вотчинного землевладения и географического своеобразия края («мелкие речные области») явился новый политический строй — удельный порядок, при котором князья «как частные собственники» были совершенно самостоятельны в своих владениях.[30]Князь становится хозяином своей вотчины («оседлым владельцем»), из которой не выезжает даже на великое княжение и которую он может дарить, завещать независимо от старого принципа старшинства.[31]
Прослеживая процесс становления удельного порядка, В. О. Ключевский подчеркивал, что зарождение «нового» политического «строя» ознаменовалось во Владимиро-Суздальской Руси деятельностью Андрея Боголюбского, который первый стал считать свой удел как «единоличную вотчину», не поехал в Киев на великое княжение и низвел других князей до роли своих «подручников».[32] В дальнейшем удельный порядок получил свое развитие при Всеволоде Юрьевиче и его преемниках.[33]
В начале XX в. Н. П. Павлов-Сильванский высказал мысль, что на определенном этапе развития Руси существовал феодализм, тождественный западноевропейскому. Он полагал, что феодальный строй характеризуют определенные политические и юридические явления, а не социально-экономические отношения, присущие феодализму. Правда, игнорирование развития производительных сил привело Павлова-Сильванского к тому, что он отнес возникновение феодализма лишь к XII в., точнее — к 1169 г., когда Андрей Боголюбский, став великим князем, не поехал в Киев, что «знаменует начало вотчинного порядка»,[34] а падение феодального строя приурочил ко времени Ивана Грозного.[35] По его мнению, время возникновения феодального строя в России совпадало с периодом феодальной раздробленности. Основными признаками феодализма Павлов-Сильванский считал раздробление территории на сеньории — домены, иерархическую организацию феодального общества и, наконец, условность землевладения.[36]
Качественно новый период отечественной науки, в том числе и историографии, наступил после победы Великой Октябрьской социалистической революции. Он характеризуется прежде всего тем, что историческая наука стала базироваться на марксистско-ленинском понимании философии истории — историческом материализме. Безусловно, овладение новой теорией и ее использование пришли не сразу, а постепенно.
В первые годы Советской власти появляются некоторые работы, которые продолжают рассматривать период феодальной раздробленности с позиций дореволюционной историографии. Так, А. Е. Пресняков в работе, вышедшей в 1918 г., подвергнув критике схему Ключевского, изобразил историю Северо-Восточной Руси как историю эволюции княжеской власти, которая протекала через дробление власти князей и объединение Руси не путем собирания земель, «а методом консолидации власти» в развитие и осуществление стародавней традиции о патриархальном великом княжении «в отца место».[37] В целом все это повторяет выводы, сделанные автором в более ранних работах, где подчеркивается, что все отношения между древнерусскими князьями зиждились на «семейно-вотчинном принципе»?[38]
Период феодальной раздробленности и некоторые вопросы истории Владимиро-Суздальской земли пытался рассматривать с марксистских позиций М. Н. Покровский. Он полагал, что вся история Владимиро-Суздальской Руси знаменуется переходом от старой дофеодальной формы эксплуатации княжеской вотчины к новой феодальной эксплуатации, которая осуществляется теперь «не путем лихих наездов со стороны, а путем медленного, но верного истощения земли вирами и продажами» и которая превращала князя из «наемного сторожа в городе» в хозяина-вотчинника в деревне.[39] Самовластие князей, усилившаяся эксплуатация смердов породили в 70-х гг. XII в. на территории Владимиро-Суздальской Руси антифеодальные движения, которые без достаточного на то основания определяются М. Н. Покровским как «народные революции».[40] Прекращение торговли, затухание городов с их вечевым управлением, дальнейшее развитие феодальной вотчины «как самодовлеющего экономического целого» и, наконец, нашествие татар окончательно разрушили городскую Русь и способствовали созданию «новой — удельно-московской Руси».[41]
