В 1223 г. на Русь обрушилась первая волна страшной угрозы всей мировой цивилизации. Русские потерпели поражение от татар на Калке. Политическая раздробленность, полицентризм, разобщенность сыграли свою роль и в военном деле. Без объединенного командования, без общего руководства войска потерпели поражение. Летописец с ужасом описывает сцены битвы, в которой каждый воевал индивидуально, без поддержки союзников, без взаимодействия с соседом. Эта «индивидуальность», даже по мнению современников, не имела прецедента в истории. «И бысть победа на вси князи Русстии, ака же не бывала от начала Русськои земли никогдаже, сам бо великий князь Мьстиславь Киевьскии видя се зло не движеся никакоже с места, стал бо бе на горе, над рекою Калкою.»[393] Вспомогательные войска, посланные Юрием Всеволодовичем во главе с Васильком Константиновичем, не успели примкнуть к основным силам русских князей. Они были еще в Чернигове, когда пришла весть о страшном разгроме. Войска ростовского князя вернулись обратно.[394]
Как страшное предостережение приходили на северо-восток Руси известия о разгроме и захвате татарами крупнейших государств Азии, физическом уничтожении целых народов, превращении в пустыню обширных областей с прекрасными городами и многолюдными селениями. Вероятно, Владимир и Владимиро-Суздальская земля были одними из наиболее информированных районов Европы. Близость и постоянная связь с Волгой давали возможность получать достоверную и обширную информацию о Востоке, Азии и татарах. В 1229 г. в летопись было занесено сообщение, которое приобрело исключительную важность: оно прямо предвещало удар по народам, жившим в Поволжье: «Того ж лета Саксини и Половци возбегоша из низу к Болгаром перед Татары, и сторожеве Болгарьскыи прибегоша бьени от Татар, близь рекы еиже имя Яик».[395] А через три года летописец сообщает о появлении агрессора на пороге Владимиро-Суздальской земли: «Придоша Татарове, и зимоваша, не дошедше Великого града Болгарьского».[396]
Под 1236 г. летописец сообщает о покорении Волжской Болгарии. Нет даже намека на осуждение иноверцев, с которыми столь долго и часто сталкивались интересы Владимиро-Суздальской земли. С ужасом, с глубоким сожалением летописец описывает разгром столицы Болгарии — Великого города, крупнейшего перевалочного центра торговли Восточной Европы. «Тое же осени. Придоша от восточные страны в Болгарьскую землю безбожнии Татари, и взяша славный Великыи город Болгарьскыи, и избиша оружьем от старца до уного, и до сущего младенца, и взяша товара множество, а город их пожгоша огнем и всю землю их плениша».[397] Это сообщение, принадлежащее владимирскому летописцу, проникнуто откровенным предупреждением о грозящей катастрофе. Через год она разразилась.
