Цири, наследница трона Цинтры, наследница Старшей Крови. Ты привыкла убегать. От войны. От наемных убийц. От жуткого Лео Бонарта, идущего по твоему следу. От бездушного Народа Ольх. Ускользать в последний момент, на пределах сил – через страны, миры и даже через само время. Но от кого ты бежишь на самом деле, Дитя Предназначения? И где окончится твой путь? Может, на залитых кровью ступенях замка Стигга, где ты будешь сражаться за тех, кого любишь больше всего на свете? Или на берегу озера, укутанного непроницаемым пологом тумана? Да и есть ли вообще конец этому пути? Ведь когда что-то заканчивается – что-то начинается…Сага А. Сапковского давно занимает почетное место в мировой традиции жанра фэнтези, а Геральт стал культовым персонажем не только в мире литературы, но и в универсуме компьютерных игр. Седьмая книга из цикла «Ведьмак» впервые выходит с иллюстрациями Дениса Гордеева, созданными специально для этого издания.
Andrzej Sapkowski
Pani Jeziora
Печатается с разрешения автора и литературного агентства NOWA Publishers при содействии Агентства Александра Корженевского
Copyright © Andrzej Sapkowski, 1999
© Е. П. Вайсброт, наследники, перевод на русский язык
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Едут они дальше и видят озеро, широкое и чистое, а посреди озера, видит Артур, торчит из воды рука в рукаве богатого белого шелка, и сжимает она в длани своей добрый меч.
– Глядите, – сказал Мерлин, – вон меч, о котором говорил я.
Тут видят они вдруг деву, по водам к ним идущую.
– Кто эта дева? – спросил Артур.
– Это Владычица Озера, – отвечал Мерлин.
Озеро было зачарованным. Вне всяких сомнений.
Во-первых, лежало оно совсем рядом с зачарованной долиной Ким Пикка, долиной таинственной, вечно затянутой туманом, славной своими чарами и магическими явлениями.
Во-вторых, достаточно было одного только взгляда.
Водная гладь – глубоко, сочно, незамутненно голубая, словно отшлифованный сапфир. До такой степени зеркально-голубая, что отраженные в ней вершины И Виддфа были прекраснее самих вершин. С озера веял прохладный живительный ветерок, и благословенной тишины не нарушали ни плеск рыбы, ни крик птицы.
Рыцарь тряхнул головой, пытаясь избавиться от охватившего его волнения, но вместо того, чтобы продолжать путь по вершинам предгорных холмов, направил коня к озеру – словно влекомый силою магнетических чар, дремлющих там, внизу, на дне, в бездне вод. Конь пугливо ступал по каменному крошеву, тихим похрапыванием давая знать, что и он чувствует магическую ауру.
Спустившись вниз, к самому берегу, рыцарь соскочил с коня и, ведя его за трензеля, подошел к кромке воды, где мелкая волна плескалась среди разноцветных окатышей.
Поскрипывая кольчугой, опустился на колени, распугал мальков и юрких рыбешек, малюсеньких, словно иголочки, набрал воды в сложенные горстью ладони. Он пил медленно, осторожно – от льдисто-холодной воды немели губы и язык, заходились зубы.
Когда он вновь зачерпнул воду, до него долетел звук, как бы разлившийся по поверхности озера. Он приподнял голову, конь захрапел, словно давал знать, что слышит и он.
Рыцарь прислушался. Нет, не показалось. Это были звуки пения. Пела женщина, скорее даже – девушка.
Рыцарь, как и всякий рыцарь, воспитывался на песнях бардов и рыцарских романах. А в них в девяти случаях из десяти девичьи песни либо стоны оказываются приманкой, а спешащие на помощь или же на выручку рыцари пренепременно попадают в ловушки. Нередко смертельные.
Однако любопытство взяло верх. В конце концов, рыцарю-то ведь было всего-навсего девятнадцать годков. Он был зверски смел и чрезвычайно безрассуден. Отличался одним и славился другим.
Проверив, хорошо ли ходит в ножнах меч, он потянул коня туда, откуда доносилось пение. Впрочем, далеко идти не пришлось.
Берег был усеян большими скатившимися со склонов камнями – темные, отполированные до блеска, прямо-таки игрушки великанов, неряшливо брошенные или же просто забытые после окончания игры, они лежали в воде, темнели под прозрачным зеркалом вод, кое-где выступали над поверхностью, омываемые волной, словно спины левиафанов. Множество камней виднелось и на берегу – от самой кромки и до опушки леса. Часть их была погружена в песок, лишь немного выступая наружу, предоставляя зрителю домысливать, сколь велики они в действительности.
Из-за этих-то прибрежных валунов и доносилось пение, которое слышал рыцарь. А самой девушки видно не было. Рыцарь толкнул коня, держа его за мундштук, чтобы не ржал и не храпел.
Одежда девушки лежала на валуне, погруженном в воду и плоском, как стол. Сама певунья, стоя по пояс в воде, мылась, плескаясь и напевая. Слов рыцарь не понимал.
И неудивительно.
Девушка – он мог бы побиться об заклад – не была человеком из крови и плоти, о чем свидетельствовало тоненькое тело, странный цвет волос, голос. Рыцарь был уверен: если она повернется, он увидит огромные миндалевидные глаза. А если отбросит пепельные волосы, под ними, несомненно, приоткроются острые ушки.
Да, это обитательница Faerie, страны чар. Волшебница. Одна из Tylwyth Teg. Из тех, которых пикты и ирландцы называли Daoine Sidhe, Народом Холмов, а саксы – эльфами.
