Рэдд уселся в кресло и жестом предложил Ребекке последовать его примеру: судя по всему, ему хотелось поговорить. Ребекка с удовольствием воспользовалась этим приглашением; теперь, когда обман остался позади, она чувствовала себя куда лучше, а ведь ей тоже хотелось кое-что обсудить с наставником. Но пока суд да дело, Рэдд решил еще порассуждать о собственной дочери.
— Иногда мне кажется, что вас при рождении просто-напросто перепутали, — горько улыбнувшись, начал он. — Ты по характеру куда больше похожа на меня, тогда как Эмер своевольна точь-в-точь как наш барон.
Учитель и ученица уже давно пришли к полному единодушию относительно барона Бальдемара. Оба осознавали его достоинства и недостатки и рассуждали о тех и других с одинаковым спокойствием. Обоим доводилось — и наверняка еще не раз доведется — пострадать из-за диких выходок барона, и это было одной из причин, по которым они оказались так сильно друг к другу привязаны.
Ребекка услышала в его словах несомненную правду, и в то же самое время ее возмутила подобная вопиющая несправедливость.
— Ну, какую-то лепту в это дело внесли и наши матери, — легкомысленно обронила она и тут же раскаялась в сказанном, увидев, как гримаса страдания исказила лицо Рэдда.
Смерть жены и теперь, столько лет спустя, бесконечно томила и удручала его. «Опять-таки в отличие от моего отца», — подумала Ребекка с ожесточением, но тут же постаралась отогнать от себя эту мысль.
— У барона в голове всего пара извилин, — быстро продолжила она. — И ты сам знаешь, какой он по временам скучный. А вот об Эмер такого ни за что не скажешь — в ней больше сил и веселья, чем в целой дюжине людей сразу.
— Это я понимаю, — кивнул, соглашаясь, Рэдд. — И уже давным-давно отказался от каких бы то ни было попыток ее воспитывать. — Он вновь тяжело вздохнул. — Да и с головой у нее все в порядке. Я… то есть мы хотя бы это ей передали. Мне только хотелось бы, чтобы она интересовалась и чем-нибудь другим, кроме шашней с парнями с конюшни.
— Полно, она ведь уже не девочка, — кротко заметила Ребекка, вполне осознавая, какая именно правда кроется за ее словами. — У нее достаточно здравого смысла, чтобы идти по жизни собственной дорогой. И, кроме того, она учится на собственных ошибках.
«Хотелось бы надеяться», — мысленно добавила она.
Рэдд задумчиво посмотрел на нее.
— Надеюсь, что ты права.
— Главное, чтобы она была счастлива, — указала Ребекка. — Это ведь и на самом деле самое главное, верно?
— Вы, барышня, умны не по летам.
— Благодарю вас, господин мой.
Ребекка отвесила своему наставнику шутливый поклон, золотистые локоны упали ей на лоб. Рэдд улыбнулся.
— Иногда я и сам не знаю, кто из нас с тобой кого учит, — признался он.
— Только не впадай в сентиментальность, — рассмеялась девушка. — Мне хочется кое о чем спросить тебя.
— Вот и прекрасно. — Он явно обрадовался перемене темы. Потер руки с подчеркнутым энтузиазмом. — Ничто не нравится мне так, как играть роль умудренного жизнью старца.
— Кого-кого, а тебя назвать старцем довольно трудно, — возразила Ребекка. — Во всяком случае, пока еще трудно.
— Еще одно подобное замечание — и я поколочу тебя!
— Если сумеешь поймать.
— Как все-таки жестока юность! — воскликнул Рэдд. — Как она глумится над старческой немощью!
Они разом рассмеялись. В эту игру они играли с неослабевающим интересом. Для человека, родившегося в замке и прожившего там уже более полувека, Рэдд отличался поразительным здоровьем. В его жилистом теле не было ни грамма лишнего жира, и, исполняя обязанности постельничего, Рэдд порой проявлял куда большую прыть, чем мог бы какой-нибудь обыкновенный мужчина вдвое его моложе. Единственным признаком возраста можно было назвать пряди седых волос, да и те, что еще оставались каштановыми, уже заметно поредели. Если бы не это обстоятельство, Рэдда с его орлиным носом и острым взглядом прозрачно-голубых глаз легко было бы принять за совсем молодого человека.
— Так о чем же тебе хотелось поговорить? — в конце концов, осведомился он.
— Как ты думаешь, можно ли… — начала Ребекка, тщательно подбирая слова. — Можно ли одновременно и спать и бодрствовать?
Рэдд удивленно нахмурился.
— Я говорю не о снах наяву, — торопливо поправилась она. — А как будто ты видишь происходящее у себя в мозгу. Видишь как сон… или кошмар.
— Не уверен, — врастяжку произнося слова, ответил ее наставник. — Это довольно глубокомысленный вопрос. — Он сделал паузу, поднял глаза вверх, собрался с мыслями. — Человеческое сознание способно на куда большее, чем мы требуем от него в ходе повседневной жизни… Но сновидения порождаются сознанием, когда оно дремлет. И не думаю, что они могут вторгаться в жизнь бодрствующего разума. Если, конечно, не напьешься! — Рэдд хмыкнул. — А тебе это, по-моему, не грозит. — И тут же опять посерьезнел, словно осознав, что именно только что произнес. — А почему это тебя интересует? — напоследок спросил он. — Тебя что, тревожат сновидения?
Он не смог скрыть от девушки собственной — за нее — тревоги.
— Нет, — с улыбкой возразила она. — Сплю я отлично.
