Внезапно, наряду со страхом, Ребекку охватили отчаянное волнение и любопытство.
— Ничего особенного, солнышко. Пойдем, я уложу тебя в кроватку.
Повивальная бабка мягко подтолкнула Ребекку в сторону от дверей, но от девчушки оказалось не так-то просто избавиться.
— А почему это такой тяжкий труд? — настырно спрашивала она, когда они с нянюшкой уже шли по коридору.
Нянюшка ничего не ответила, она, казалось, над чем-то глубоко задумалась. Малышка уже хотела повторить вопрос, но тут они как раз дошли до двери в детскую. И тут нянюшка приняла окончательное решение.
— Ну-ка, живо в кроватку, — приказала она. — Я приготовлю тебе замечательное питье, а потом мы поговорим. Ладно?
Ребекка покорно кивнула и поторопилась поступить, как ей было велено. Переоделась на ночь и села на постель. А тут уже вернулась и нянюшка. В руках у нее была кружка горячего и сладкого молока.
— Только сначала подуй, — предостерегла она. — А не то обожжешь язычок.
Девочка выпила молоко, ей не терпелось услышать необходимые объяснения.
— Твоя мать неважно себя чувствует, Ребекка, — начала нянюшка. — Вот почему она испытывает такую усталость.
— И все это из-за младенца? — забыв о выпитом молоке, тут же выпалила Ребекка.
— Да.
— Так почему же его не извлекут из нее?
— Младенцы сами определяют, когда им пора появиться на свет. Если он родится слишком рано, это может повредить твоей мамочке, а ведь нам с тобой этого не хочется, верно?
Ребекка уныло покачала головой, ее огромные синие глаза стали еще больше от страха.
— Ребеночек отнимает у матери много сил, — продолжила нянюшка. — А много есть, чтобы восстановить силы, она не может. Вот ей и приходится подолгу спать.
— Значит, я ее больше не увижу, — всхлипнула Ребекка, подумав о том, как бледна теперь ее мать, и вспомнив об отвратительном запахе, который время от времени встречал ее в материнской спальне.
— Нет, конечно же, это не так, — улыбнувшись, возразила нянюшка. — Ей нравится, когда ты к ней приходишь. И ей необходима сейчас вся любовь, которую мы можем ей уделить. Но тебе теперь придется навещать ее днем, когда она не спит.
Ребекка кивнула, услышанное несколько приободрило ее.
— Будь умницей, попей еще молочка! — Нянюшка проследила за тем, чтобы девочка допила кружку до конца. — Только ни с кем не говори на эту тему, Ребекка. Пусть это будет нашей с тобой тайной. Понятно?
Ребекка вновь кивнула. Возложенная на нее ответственность заставила ее почувствовать себя страшно взрослой.
— Но она ведь поправится, правда? — спросила она у нянюшки напоследок.
— Конечно, солнышко! Конечно. Ну а теперь допивай молочко — и на боковушку.
Какие-то нотки в последних словах нянюшки вновь насторожили Ребекку, но она послушно выпила остатки питья и шмыгнула под одеяло. Нянюшка забрала пустую кружку и вышла прочь.
— Спи спокойно, моя сладкая, — попрощалась она, затворяя за собою дверь.
Какое-то время Ребекка пролежала, глядя в потолок. Стоявшая на ночном столике свеча озаряла его слабым светом, но глаза девочки сейчас ничего не видели, в ее сознании клубились совершенно иные образы.
Много лет спустя она сообразила, почему той ночью ей удалось так безмятежно уснуть: к этому времени она была уже более чем хорошо знакома с разнобразными порошками, приготовленными нянюшкой, и с воздействием, которое они оказывали.
Едва продрав глаза на следующее утро, она обнаружила, что на краешке ее кровати сидит Эмер.
— Проснулась, соня несчастная! — заорала подружка, увидев, что ресницы Ребекки затрепетали. — Скоро уже обедать пора!
— А что ты здесь делаешь? — сонно щурясь, поинтересовалась Ребекка.
— Нянюшка велела мне прийти к тебе, — ответила Эмер. — Сказала, что тебе непременно захочется с кем-нибудь поговорить.
И тут Ребекка сразу же вспомнила о ночной беседе. И сразу же у нее неприятно заныло в желудке. Она выскочила из постели и, как была в ночной рубашке, подбежала к дверям и отворила их.
— Что ты делаешь? — окликнула ее Эмер.
— Я хочу к мамочке!
— Нельзя!
Ребекка замерла на месте.
— Но почему?
— Потому что она рожает.
— Нет! Этого не может быть, — огрызнулась Ребекка. — Слишком рано. Дети сами решают, когда им приходит пора появиться на свет.
— И все-таки так оно и есть! Я слышала, как твой отец во весь голос орал об этом.
Подруга произнесла это с такой уверенностью, что Ребекка поневоле смирилась с правотой ее слов.
— Ну и что же он орал? — тихим голосом осведомилась она.
— Он орал: раньше или позже, главное, чтобы он родился нормальным, поняли?.. А потом с багровым лицом вышел из комнаты и отправился прочь.
Эмер все еще сердилась из-за того, что к ее словам поначалу отнеслись с недоверием, она даже не заметила того, что личико ее подружки побелело от страха.
— Я хочу к мамочке, — тихо вздохнула Ребекка и тут же помчалась по коридору.
