— Мне не понравилось, что меня продают как какую-нибудь вещь, даже не спросив на это моего согласия, — бурно запротестовала она. — Меня заставили смириться с отцовским решением… — Таррант как будто пропустил это признание мимо ушей, — но мне хотелось, чтобы весь мир увидел: я достойна того, что бы за меня побороться! Я не бездушная пешка в династических играх, которые ведут между собой бароны!
— Дела государственной важности требуют жертв от любого из нас, — успокаивающе заметил он.
— А вашу жену тоже за вас кто-то выбрал? — едко поинтересовалась она.
— Я не женат.
— Ах, вот как… — Гнев Ребекки пошел на убыль. — Что ж, тогда мне, наверное, надо попросить нянюшку посидеть с нами. Я не принимаю холостых мужчин у себя в девичьих покоях.
— Со мной вы в полной безопасности, — улыбнулся Таррант, поняв, что над ним подтрунивают. — Я слишком много разъезжаю, чтобы обзаводиться женой.
— Уж не хотите ли вы, чтобы я вас пожалела? — фыркнула Ребекка.
— Нет, что вы. Я вполне доволен своей жизнью. Служба позволяет мне путешествовать, любоваться красотами и красавицами — такими, как вы, например. Все это вполне компенсирует тяготы, связанные с одиночеством.
Положив руку на сердце и воздев очи горе, он тяжело вздохнул.
— Вы уверены, что мне еще не пора звать нянюшку? — рассмеялась Ребекка. — У нее есть порошки и на этот случай.
— Да нет… благодарю вас.
— А почему вы позволили Крэнну жульничать во время партии? — внезапно в лоб спросила его Ребекка, застигнув своего собеседника врасплох.
— Ну, вообще-то и ваш игрок тоже не обошелся без помощников, — избегая прямого ответа на заданный вопрос, указал Таррант.
И он пристально посмотрел на Ребекку. В разговоре возникла долгая пауза; девушка явно смутилась, и это можно было прочесть у нее на лице.
— Выходит, вы знали?
Она задала этот вопрос еле слышно.
— Догадался.
— Тогда почему вы не прекратили игру?
— Потому что мне интересно было посмотреть, что из этого получится.
— Но вы же не скажете отцу, правда? Потому что он…
Таррант покачал головой.
— Что сделано, то сделано, — заявил он.
— А кто-нибудь еще заметил?
— Насколько мне известно, нет. Вы действовали очень умно. Я до сих пор не вполне понимаю, как вы с этим справились.
Тщеславие Ребекки взяло верх над разумной осторожностью. Она тут же вскочила с места.
— Сейчас я вам покажу! — Она радовалась как маленький ребенок. — Но для этого мне, вы уж извините, придется повернуться к вам спиной. — Девушка отвернулась и продолжила пояснения, поглядывая на своего гостя через плечо. — На доске восемь вертикалей, так что касаясь одной из восьми точек… — левой рукой она показала себе на бедро, потом на талию, левое плечо и голову, а потом проделала то же самое правой рукой, — я показываю фигуру или пешку, стоящую на этой вертикали. Например, вот это… — она прикоснулась к правому плечу, — означает «монаха» с правой половины доски.
— А почему это не может оказаться пешкой с той же самой вертикали?
Энтузиазм Ребекки забавлял Тарранта.
— А тут и вступает в игру Эм… то есть моя подруга. Она стояла возле доски, и я делала подсказку только тогда, когда она принимала правильное положение. Если она глядела вперед, это означало пешку, если назад — фигуру.
— Но вам все равно нужно было как-то известить вашего… «защитника…» ведь ходы на доске делал именно он.
— С помощью той же самой системы, — усмехнулась Ребекка. — Поля, на которые следовало пойти, тоже характеризуются по вертикали и по горизонтали. Как указывать вертикаль, я вам уже объяснила. Значит, остается горизонталь, и для этого я прибегаю к тем же самым восьми движениям.
Она вновь продемонстрировала все подсказки, сосчитав с одного до восьми, затем повернулась к Тарранту лицом и села за стол. Было хорошо видно, как она довольна собой.
— Я восхищен, — искренне признался Таррант. — Система проста, но для ее применения требуется предельная сосредоточенность, особенно когда фигуры уже разошлись по всей доске.
— Трудновато было, — согласилась Ребекка. — Но многие варианты отпадали сами по себе, так что возможность ошибок оказалась сведена к минимуму.
— Напомните мне, барышня, чтобы я никогда не садился играть с вами в шахматы, — заметил посланник. — У меня не будет ни малейшего шанса.
— Но вы тоже кое о чем сигнализировали, — заявила Ребекка.
Таррант удивленно поднял брови, потом бросил на девушку одобрительный взор.
— Удивлен, что у вас хватило времени заметить это, — ответил он. — Я следил за готовностью моих людей вмешаться на случай, если бы события вышли из-под контроля. Вы ведь затеяли опасную игру, знаете ли.
Ребекка кивнула, с легкостью удовлетворившись данным ей пояснением: при этом она вспомнила, как над головой у нее в воздухе мелькнул меч Крэнна.
— Но в конце партии вы перестали подавать знаки. — Продолжил Таррант. — Собственно говоря, почему?
— Га… то есть «защитник» к этому времени уже хорошо справлялся сам.
Прозвучало это весьма неубедительно, даже на ее собственный слух. Таррант промолчал.
— Кто ему только не помогал… — разрумянившись от стыда, пробормотала она.
