— Потому что существует и такое понятие, как человечность, мой господин, — кротко заметил Рэдд.
Барон задумался, словно услышав нечто для себя новое.
— А что это за смехотворный вздор относительно свободно выбранных народных представителей? — продолжил он. — Любого, кто предложил бы такое в годы правления его отца, тут же вздернули бы за государственную измену.
И по его тону было ясно, что сам барон был бы целиком и полностью согласен с таким решением.
— Королю всего лишь хочется… — снова начал Рэдд.
— Всего лишь? — перебил барон. — Всего лишь то, потом всего лишь это. А сам-то он всего лишь чересчур глуп. Да и ты тоже. Всего лишь болтаешь слишком много!
Барон рассмеялся собственной шутке. Затем уставился на постельничего, словно позволив ему тем самым продолжить спор.
Рэдд принял вызов. Не так уж часто у него хватало сил и смелости на то, чтобы противостоять своему господину, но сегодняшняя тема была для него слишком близка. «Жаль, что не ты здесь барон», — вспомнил он.
— Монфор хочет, чтобы простые люди выбрали своих представителей, которые смогли бы добиваться справедливости, — упрямо повторил он. — В конце концов, едва ли можно ждать от аристократов того, что они станут прислушиваться к нуждам простого крестьянина…
— Что верно, то верно, — перебил его Бальдемар.
— …однако необходима цивилизованная форма взаимодействия, которая могла бы всех устроить. Только подумайте, если ваши подданные окажутся довольны и начнут работать лучше, это принесет вам больше денег в виде налогов и избавит от многих ненужных хлопот.
— И все равно мне это противно, и я убежден, что многие со мной согласятся, — самым спокойным голосом ответил барон. — Не можем же мы позволить крестьянам указывать нам, как себя вести! Ничего удивительного в том, что поднялся такой ропот. — Он презрительно фыркнул. — Было бы неплохо, если бы Монфор начал относиться к своему монаршему долгу с большей ответственностью. Сколько ему, собственно говоря, лет? Двадцать восемь, не так ли? Он уже пять лет правит, и до сих пор не женился, не говоря уже о том, чтобы обзавестись наследником. Это же безумие!
— Могу только предположить, что он придает проведению задуманной реформы первоочередное значение, — вставил Рэдд.
Он знал, хотя и решил не сообщать своему господину, что даже наиболее стойкие союзники Монфора сомневаются в мудрости подобного небрежения вопросом престолонаследования. Королевство, в котором нет общепризнанного престолонаследника, всегда находится на грани смуты.
— Первоочередное по сравнению с заботами о престоле! — негодующе выкрикнул Бальдемар. — Вспомни, что случилось в прошлый раз, когда король умер, не оставив после себя наследника!
Страшная гражданская война, разразившаяся после смерти короля Тиррела много веков назад, до сих пор оставалась притчей во языцех.
— Нет никаких оснований полагать, будто Монфор умрет, не оставив после себя наследника, — вздохнул постельничий. — Он молод и полон сил.
— А как насчет несчастного случая? — буркнул Бальдемар. — Или, да не допустят этого боги, государственной измены? Что тогда?
Рэдда шокировало, что его господин говорит о таких вещах, пусть и в приватной беседе.
— Конечно, знать распалась на два лагеря в своем отношении к возможной женитьбе короля, — пробормотал он. — Но до этого наверняка не дойдет.
— Но слухи-то до тебя доходят, — рявкнул барон. — Измена, это уж как минимум.
— Мой господин, не следует придавать значения столь вздорным слухам.
— Да и дурных предзнаменований было хоть отбавляй, — мрачно заметил Бальдемар. — Нет, что-нибудь наверняка случится.
— Дурные предзнаменования, как вы изволили выразиться, и прочие вещи такого рода — это всего лишь суеверие, и никакого значения ему придавать не надо, — строго произнес Рэдд. — Мы с вами люди разумные и таким глупостям верить не будем.
— Хотелось бы мне, чтобы ты остался столь же разумным, когда все эти беспорядки выльются в открытое восстание, — хмыкнул Бальдемар.
— Мне бы тоже этого хотелось, — сохраняя внешнее хладнокровие, согласился постельничий. — Хотя главным образом мне хотелось бы, чтобы такого несчастья вообще не разразилось.
Несколько секунд прошло в молчании; Рэдд задумался над тем, о чем заговорит сейчас барон. И все же следующие слова Бальдемара застигли его врасплох.
— Ну и как прикажешь мне на это ответить? — с неожиданной кротостью спросил Бальдемар, вновь взмахнув в воздухе королевским письмом.
— Вам надо ответить так, как подсказывает совесть, — тихим голосом ответил Рэдд.
— Вздор! Нечего путать совесть с политикой.
«А вот это напрасно», — подумал Рэдд. Вслух же он произнес:
— Прикажете набросать для вас черновик ответа?
— Займись этим. — Бальдемар отдал ему послание. — А мне надо выпить.
Рэдд собрался, было уходить, он держал письмо двумя пальцами, чувствуя под ними взломанный сургуч королевской печати.
— И, Рэдд, вот еще что, — добавил барон. — Позаботься о том, чтобы он понял стратегическую важность оказываемой нами поддержки. Мне не хочется, чтобы он решил, будто я достанусь ему даром.
— Слушаюсь, мой господин.
