Да и другим повезло ненамного больше. Совместными усилиями им удалось раздобыть лишь несколько трухлявых древесных обломков, чуть ли не насквозь проржавевшую полоску металла, горшечные черепки да несколько ниток цветных бус. Из-за них чуть было не разгорелся спор, однако тут же выяснилось, что бусы — из обыкновенного стекла. Нашли они и пару-тройку истлевших почти до неузнаваемости тряпок. Чем бы ни были когда-то эти вещи, сейчас от них никому никакого проку не было и быть не могло, поэтому никто, кроме Галена, и не обратил на них внимания. Только он какое-то время присматривался к ним в уже наступивших сумерках, но так и не сумел прийти к какому-нибудь определенному выводу.
Тем не менее потихоньку-полегоньку день принес достаточно обнадеживающие результаты для того, чтобы назавтра продолжить раскопки, — в конце концов, там, где нашлось железо, всегда может отыскаться и золото, а среди грошовых бус могут попасться и драгоценные камни. Обнадеживающие результаты — но ничего, кроме них.
В лагере, разбитом подальше от затемненной площадки, этим вечером и ночью было тихо. Каждый вспоминал опасности, которым подвергся днем, каждый думал о смерти товарища. Скудный — в полрациона — ужин прошел чуть ли не в полном молчании. Все устали, у каждого было над чем поразмыслить; разве что чуть поругались по поводу очередности ночных дежурств. На этот раз Галена — без каких бы то ни было объяснений — заставили заниматься и этим. Впрочем, это означало, что его теперь воспринимают как равного. И в то же время это напоминало о том, что число участников группы сократилось до шести человек.
Следующие два дня не принесли ничего, кроме новых разочарований. Груда находок становилась все выше и больше, но в ней не было практически ничего ценного или же интересного. Пара монет и золотое колечко — которое так и не удалось снять с окостеневшего пальца, — вот и все по-настоящему недурные находки. Тяжкий труд да постоянная жажда (зной и экономия на воде) сделали всех чрезвычайно раздражительными. Даже Кусака откровенно скучал по домашнему уюту. Рацион маленького бика теперь составляли черствый, слегка смоченный водой хлеб и несколько полосок солонины — и все это он поглощал, не скрывая нарастающего недовольства. От обиды Кусака то и дело принимался шипеть и бросал на Галена обвиняющие взоры, словно упрекая хозяина в том, что тот не может обеспечить ему достойного питания.
Гален и Дрейн несколько раз меняли место раскопок, но так и не нашли хотя бы одной-единственной монеты. Вечером за скудным ужином пошли разговоры о том, не пора ли отказаться от откровенно бессмысленной затеи. До сих пор редкие, но все же находки поддерживали в душах людей хотя бы надежду на успех, теперь же их точили сомнения. Одежда, волосы и ноздри археологов уже одеревенели от налипшей соли, в глазах и в горле постоянно першило. Хуже того, с юга по небу шли подозрительные темные тучи. И хотя в летние месяцы дождь над соляными равнинами шел сравнительно редко, сбрасывать эту возможность со счетов было нельзя, а один-единственный настоящий ливень превратил бы соль в непроходимое болотистое месиво и тем самым свел бы на нет все надежды на по-настоящему интересную находку. Да и идти по соли после дождя стало бы куда труднее. С другой стороны, дождь позволил бы археологам пополнить запасы воды, после чего можно было бы отказаться от экономии.
— Еще один день, — принял решение за себя и товарищей Пейтон. — А потом заканчиваем.
— Если только раньше не пойдет дождь, — заметил Дрейн, глядя на тучи, застилавшие на вечернем небе все больше звезд.
— Меня это устраивает, — кивнул Милнер.
— А потом пойдем на Феллран, — продолжил Пейтон, приняв молчание остальных за знак согласия. — Так будет быстрее, чем возвращаться.
Его товарищи согласно кивнули. Но тут же напряглись, услышав глухой гул из-под соляной поверхности.
— Этого нам еще не хватало, — протянул Холмс. Все без исключения тревожно посмотрели на биков.
Зверьки не обратили на гул никакого внимания, чуть погодя улеглась и тревога людей. Тем не менее прошло немало времени, прежде чем археологи, чья очередь дежурить еще не пришла, смогли заснуть.
За ночь дождь прошел стороною, но последний день раскопок выдался серым и пасмурным, тяжелые тучи одна за другой шли на север. Пока археологи предпринимали последние отчаянные усилия, теплый ветер принес по воздуху соленые брызги.
— Где это? — спросил Гален. — Неужели рядом?
— Да наплевать, — бросил Дрейн. — Одно место ничуть не хуже другого.
Он тоскливо посмотрел на небо, и Гален понял, что его напарнику не терпится, чтобы пошел дождь.
Когда они прервали работу, Кусака подбежал к ним на несколько шагов. Издал душераздирающий вопль и принялся царапать и крошить соль лапками, хотя его крошечные когти никак не подходили для решения такого рода задач. Молодые люди невольно рассмеялись.
— Это можно счесть добрым предзнаменованием, — отметил Дрейн.
Они решили продолжить раскопки там, где их начал Кусака, и Гален осторожно согнал бика с облюбованного зверьком места.
