Он вытянул руку с диском перед собой, а затем резко убрал ее. На мгновение камень завис в воздухе, задрожал, словно балансируя между двумя противоборствующими силами. И с грохотом упал на каменный пол и разбился на множество осколков. Рэлиэль отпрыгнул подальше, чтобы его не поранили острые обломки, но Хакон даже не шевельнулся.
Надо было прислушаться к твоей интуиции, — хрипло проговорил он. — Обломки уничтожить, да так, чтобы следа не осталось! — Он описал рукой круг по воздуху — и разбросанные по полу обломки зашевелились и, как живые, собрались воедино. — И найти мне этого парня.
Рэлиэль, уже начавший собирать обломки, прервал это занятие и посмотрел на Хакона.
— Какого парня?
— Посыльного. Далеко он уйти не мог, — ответил Хакон. — Да и «маячок» на нем.
Рэлиэль поспешил исполнить приказ господина.
Гален промчался по коридорам самым своим быстрым шагом, отчаянным усилием воли заставляя себя не пуститься бегом. Он чуть было не заблудился, но в конце концов справился и с маршрутом, и с разогнанными паникой мыслями. Он беззвучно молился о том, чтобы его дикая глупость не привела его к гибели, теперь он поражался, с какой стати столь рискованные действия могли показаться ему возможными или хотя бы многообещающими. И поклялся собственной жизнью, что никогда больше не пойдет на такой риск.
«Только бы удалось пройти мимо поста на выходе из внутреннего двора», — мысленно причитал он.
Но и это прошло беспрепятственно — и Гален почувствовал невероятное облегчение. Немного вернув былую самоуверенность, он вошел на кухню. Теперь до окончательного спасения было рукой подать…
И тут его окликнули. Но он так спешил, только о бегстве и думая, что едва не столкнулся с девушкой, преградившей ему дорогу.
— Передал письмо? — спросила Бет.
— Да.
Гален бросил взгляд через плечо. Пока за ним никто не гнался.
— Хочешь поесть?
— Нет. Мне надо идти.
Бет явно разочаровалась, тем не менее ей удалось улыбнуться.
— А это что? — Она указала на вещицу, которую Гален сжимал в кулаке.
Гален поглядел на голубую гемму, о существовании которой успел начисто позабыть.
— Это мне подарили за доставку письма, — торопливо пояснил он. — Это тебе.
Он передал ей камень, и глаза Бет радостно вспыхнули.
— Какой красивый! Это и правда мне?
— Я человек слова.
Гален вновь бросил взгляд через плечо. Бет обняла его и поцеловала, не обращая внимания на то, что он никак не отзывается на ласку.
— Мне надо идти, — отчаянно взмолился он.
— Но почему?
Она прильнула к нему еще плотнее.
— Надо.
Нежно, но решительно Гален отстранил девушку, шмыгнул мимо нее и чуть ли не бегом бросился вон из кухни. Бет проводила его взглядом, удивление и печаль набежали на ее хорошенькое лицо, потом она перевела взгляд на камень у себя на ладони. Тот мерцал, окрашивая и ее пальцы в голубой цвет.
Гален прошел по двору, горько сожалея о том, что у него нет глаз на затылке; ему неудержимо хотелось пуститься бегом, а на спине, между лопатками, отчаянно зудело. Как и всегда, главные ворота оказались закрыты, а у небольшой дверцы в одной из гигантских створок стояли несколько стражников. Гален подошел к ним, сердце у него бешено колотилось, оставалось надеяться только на то, что в уже наступивших сумерках ему удастся скрыть собственную нервозность.
И вдруг у него за спиной раздался какой-то шум. Стражники тут же уставились туда, и юноше пришлось, пересилив себя, поступить точно так же. Любое другое поведение выглядело бы подозрительным. Из цитадели вышли несколько воинов, двое из них волочили по мостовой безжизненную человеческую фигуру. Когда они подошли к воротам, Гален обмер, однако никто из воинов не обратил на него внимания, даже столкнувшись нос к носу. Отвращение солдат к делу, которым они вынуждены были заниматься, подчеркивалось тем, как они тащили тело, держа его за щиколотки, тогда как голова жертвы с хрустом билась по булыжникам двора, а руки волоклись следом. Дэвин, разумеется, был уже мертв, но пятна крови по всему его телу и гримаса, навсегда застывшая на лице, говорили о том, что смерть его не была ни быстрой, ни безболезненной. Проводив его глазами, юноша почувствовал, что его подташнивает. И отчаяние вспыхнуло у него в груди с новой силой.
— На плаху, — сообщил один из только что подошедших воинов.
— Ну, этот уже оттрепыхался, — заметил стражник.
— Все равно. Привяжем и пусть гниет у всех на виду, — равнодушно обронил воин.
Под любопытными взорами стражников вся группа прошла сквозь малые ворота. Гален простоял несколько мгновений, обливаясь холодным потом и судорожно сглатывая слюну. В конце концов он кое-как собрался с духом и подошел к выходу. Ему даже удалось поздороваться со знакомым стражником более или менее спокойным голосом. Ухмыльнувшись, стражники пропустили его, и как раз в этот миг из глубины двора донеслось:
— Запереть ворота!
Со стороны кухни к ним бегом приближались еще несколько воинов.
Гален рванулся к порогу, где начиналось царство свободы, но тут ему на плечо опустилась тяжелая рука.
— Не спеши так, сынок. Кое-кому хочется потолковать с тобой.
