Ребекка молча передала ей письмо, а сама, задумавшись, застыла на месте. Ощущение того, что ее встретили благожелательно, только усилилось, и теперь она поняла, почему ярмарочный люд ожидал ее прихода, но в письме Санчии не содержалось никаких указаний, ничего такого, на что следовало бы обратить особое внимание. Ребекка чувствовала себя столь же беспомощной, что и прежде.
— Они рассчитывают на то, что ты с ними останешься, — прервав ход ее тревожных размышлений, заметила Эмер.
— Что?
— Алеандра и все остальные. Ярмарочный люд, — уточнила Эмер. — Они ожидают, что ты с ними останешься.
— Но…
— Неужели ты не можешь понять? Ты преемница Санчии.
Эмер раздраженно уставилась на бледное лицо подруги, но та уже слышала другой, глубокий старческий голос.
«У меня так мало времени и некому занять мое место».
— Но я не могу… Я не знаю, что делать, — залепетала она.
«Он придет к тебе».
— Локк ни за что не позволит.
Она искала оправданий и сама понимала это. «Наберись терпения, малышка. Не робей».
— Как это он может тебе не позволить, — вознегодовала Эмер. — Даже мне понятно, что речь идет о предопределении. Иначе как бы мы здесь очутились? И что бы все это значило?
Широким взмахом руки она обвела фургон вместе со всем его содержимым.
Ребекка посмотрела на столик. Взяла в руки талисман и поглядела на изображенный на нем рисунок. Тот представлял собой две заглавные буквы «X» между двумя горизонтальными линиями, и все это было аккуратно вписано в круг.
— Надень его, — мягко сказала Эмер.
Ребекка посмотрела на подругу, а потом, последовав ее совету, накинула цепочку талисмана себе на шею. Она бы не удивилась, если бы сразу вслед за этим на нее снизошло озарение, однако ровным счетом ничего не последовало, не считая холодка на шее от прикосновения металлической цепочки.
Затем внимание девушки привлекли к себе игральные карты — и внезапно она осознала, что они разложены в следующем порядке: пять рядов по нескольку карт, то есть точь-в-точь, как буквы на Камнях Окрана! Порядок нельзя было назвать идеальным; карты, должно быть, несколько сместились, пока фургон трясся на ходу, но Ребекка одним движением руки выровняла их. И, занимаясь этим, она разволновалась еще сильнее: как знать, может быть, помощь придет именно отсюда!
Под заинтересованным взглядом Эмер, уже сообразившей, чем именно занимается подруга, Ребекка одну за другой перевернула карты — но только затем, чтобы испытать страшное разочарование! Если здесь и таилось какое-то послание, то расшифровать его она не могла. Карты были из колоды, имеющей название «Символы сущего», — такими часто пользуются гадалки, — но из всех разновидностей этих карт здесь были представлены лишь четыре. Верхний ряд состоял из четырех королей, попарно с двух сторон окруживших карту, известную под названием «любовная парочка»; во втором ряду два короля по бокам охраняли покой двух находящихся посередке дам. В среднем ряду были три «саламандры», разбитые двумя «любовными парочками»; четвертый ряд полностью повторял второй, только короли были теперь посередке, а дамы по бокам; и наконец, пятый состоял из четырех дам и «любовной парочки» в центре.
Девушки долго всматривались в карты, понимая, что их расположение должно что-то значить, но так и не смогли понять, что именно. Конечно, какой-то смысл за всем этим имелся, но какой?
— Ну и что? — без особой надежды в голосе спросила Эмер.
— Ничего, — грустно ответила Ребекка.
— Гадалкой ты себе на хлеб едва ли заработаешь, — со смешком заметила Эмер.
Она-то смеялась, но Ребекка была слишком разочарована, чтобы подхватить шутливый тон. Каждый раз, когда она начинала надеяться, что уже приблизилась к разгадке, все в последний миг шло прахом. И все-таки… здесь ей было уютней, теплей, здесь она почему-то чувствовала себя в большей безопасности. Ей чудилось, будто стены фургона смыкаются вокруг нее, а между ними витают дружеские лица, дружественные мысли, может быть, даже любовь.
— Ну и что теперь? — повторила Эмер.
— Мне придется остаться здесь, — заявила Ребекка.
— Но почему?
Внезапная перемена в настроении подруги поразила Эмер.
— Чтобы видеть сны, — без тени сомнения ответила Ребекка. — Это теперь единственное место, в котором я могу говорить с Санчией.
— Звучит сущим безумием, — заметила Эмер. — Да нет, это и есть сущее безумие. Но я уже привыкла не спорить с тобой по поводу таких вещей. — Она снова рассмеялась, не обращая внимания на боль, тут же отозвавшуюся в щеке. — Тебе всегда хотелось жить на ярмарке. Вот и счастье привалило.
— Надо будет пойти сообщить об этом Локку, —. вздохнула Ребекка.
— Ты уверена?
— Да, иначе он отправит на розыск своих стражников. Так мы навлечем на множество людей неприятности. И не больно-то хорошо отблагодарить Локка с Таррантом за заботу подобным бегством. — Девушка улыбнулась, с удовольствием отметив, что жизнерадостность, вернувшаяся к Эмер, не оставила равнодушной и ее саму. — Кроме того, я в состоянии его уговорить. Уверена, что мне это удастся.
