Владыка бури полностью

— Это статуи ног, — Гримстих всматривалась в путеводных колоссов, её зрачки (и так огромных глаз) нечеловечески расширились. — Кажется, они сделаны из обсидиана и достигают примерно тридцати метров в высоту. Если судить по вашим пропорциям, статуи могли достигать 120 метров. Ай да люди! Молодцы!

Земля словно расплавилась, но не могла определиться, течь ей или оставаться твёрдой. Она разделялась, пропуская воду вглубь себя, а на берегах возвышались массивные ноги из чёрного материала, поглощавшие большую часть видимого мира. Волны, омывающие эти монументы, начали напоминать растревоженную пальцем лужу.

Мрачноглаз вспомнил о родной достопримечательности — гигантской каменной руке, торчащей из земли. Но теперь слово "гигантская" казалось совершенно неуместным в присутствии этих ног. Та рука могла бы стать лишь частью игрушки для таких настоящих гигантов, если бы те ещё имели тела. Сам парень, конечно, ощущал себя ползучим роевиком.

— Добро пожаловать в земли огня, — торжественно провозгласил Сэйфо, который, как только увидел эти ноги, сдерживал желание сказать эти драматические слова. Все из вежливости сделали вид, что не догадались об этом.

Необязательный комментарий автора: Как я буду переводить “ всегда, всегдашеньки”? Как “ forever, forevermore ”, но это будет звучать великолепно, а не как у меня.

В разговоре с некромантом я опасно приблизился к буффонаде и фарсу, но давайте спишем на стресс Мрачника в этот момент.

В этой главе они уже должны были прибыть в земли огня, но две случайные встречи очень сильно разрослись.

Второй акт завершился, но в путешествии Мрачноглаза ещё конь не валялся. Придётся завершить его в следующих главах и приступать к развязкам других сюжетных линий, а там финальная битва маячит на горизонте.

Айго

Айго бессмысленно тащил своё тело по острову, пиная камень перед собой. Остров до сих пор праздновал смену правительства гуляющими людьми, кострами из флагов (сколько же их было?) и витающим в воздухе всеобщим весельем. А ведь он специально выбрал этот забытый лжебогами остров посреди забытого лжебогами водного пространства, чтобы быть вдали от завоеваний и отвоеваний. Но и здесь смертельная опасность в виде сражений настигла его, а ведь он уже давно потерял свой шлем — наиглавнейшую защиту, по его мнению.

Жители острова теперь ходили гордо, высоко подняв голову, и улыбались. Айго поймал себя на том, что тоже улыбается, глядя на группу смеющихся девушек (одна из них прятала лицо за чёрными волосами, что показалось Айго смутно знакомым). Шут заставил себя опустить уголки губ. Он не заслужил разделять эту радость. Он просто сбежал. Как всегда. Это уже становится привычкой.

Ему казалось, что, несмотря на разные начальные точки и направления, он всегда убегает от одного и того же — от рыцарства, единственного, от чего он не хотел отдаляться, а наоборот. Но трусливые побеги происходили сами собой, его ногами, без советования с разумом.

Сам не заметив как, он оказался у забора вокруг огромной плачущей каменной головы. Возможно, его притянуло сюда настроение статуи, которое он внутренне разделял. Островитяне устанавливали ещё статуи у входа к этой голове. Последние намёки для тех, кто ещё не понял, как они обожают обтёсывать камни в человеческие формы.

Каменные статуи были намного меньше, сопоставимы с человеческим ростом, но чтобы их поставить, многочисленные люди натягивали привязанные к ним верёвки. Один возвышающийся громила с чешуйчатой спиной делал большую часть работы, но и к нему самому были привязаны верёвки, которые натягивали люди. Всё-таки чудная у них культура и традиции.

— Эй, господин в броне! Вы были в том баре, где началось восстание! Вы ещё куда-то ушли очень быстрыми шагами! — крикнул ему кто-то из толпы.

Айго на всякий случай огляделся в поисках других спешивших из мятежных баров господинов в броне, но на такие совпадения можно было не надеяться.

— А, наверное, вы поняли, к чему идёт всё дело, даже раньше нас, и направились сражаться с главными силами захватчиков. Вы ведь такой могучий воин, — их толпы вышел островитянин с голым торсом и в травяной шляпе. Он решил отдохнуть от тяжкой работы и прислонился к ближайшему зданию. — Вот почему нам было так легко, да?