Чего не хватало в этих рассказах, так это любви, с удовлетворением думала демоница. Да, в них была любовь к родителям и вере, но это было не то, что мог поглощать суккуб. В его историях не было ни подруги детства, ни какой-нибудь приезжей соблазнительницы, ни паладинши, с которой соперничество могло бы перерасти в нечто большее. Он не познал любви, смешанной с похотью.
Сам паладин ел альм, пожаренных на огне из грибов, который он разводил своим кресалом из потайного кармана на боку своей брони. Грибы сгорали быстро, и их приходилось постоянно подкладывать. Ромао съедал лишь малую часть альмы и запивал вскипяченной в ладони водой из реки (
Дурашка лежала рядом, наблюдая за тем, как паладин занимается едой в собственном свете и синеватом свете костра.
— Мда, надо будет попросить командира добавлять кристаллы вкуса в общий комплект, а то это просто дрянь какая-то, не в обиду этой дряни, — Ромао посмотрел на свою спутницу (вернее, груз) и улыбнулся.
Уголки губ суккуба тоже непроизвольно устремились вверх. Ромао поднялся, положил демоницу себе на плечи, скормил ей остатки альмы и отправился дальше во тьму.
Паранойя
— Эмммм. Может быть, ты уже приступишь к выполнению моего поручения, Бойрианн? Эммммм. У нас, как бы, военная организация. Плохо игнорировать приказы вышестоящих, особенно в нашей критической ситуации. Эмммммм. Я понимаю, что выгляжу и говорю не совсем хорошо, но я здесь главный, — Слизверт отвлёкся от пергаментов на столе и обратил свою вуаль траура на Бойрианн, которая лежала на его кровати, болтая ногой.
— Какое ещё поручение? — не поняла девушка. — Ты что, не шутил, когда просил меня найти шпиона безумцев?
— Мне сейчас не до шуток. Эмммм. Судя по донесениям, три армии действительно прекратили вражду и расчищают дорогу осадным орудиям в нашу сторону. А ты единственный мой свободный агент, кто не под подозрением.
— Слушай, Слизни-Вирзни, я спустила тебе давание мне огромной ответственности по проникновению в Хреб, потому что и сама была заинтересована в этом, — Бойрианн погрозила центуриону пальцем (и ногой). — Но ты же знаешь, какая я. Моя слабость легендарна! Моя бесполезность неостановима! Моё невежество энциклопедично!