- Совет дельный, Путянич. Добром договариваться с братьями мне всегда сподручнее будет. Чай ведь не чужие мы друг другу. Вот тебя и пошлю к Буриславу с грамотой. Но день был тяжкий, сами ведаете, да и время уже позднее, други мои. Пора спать. Завтра, на свежую голову, ещё раз все хорошенько обмыслим и порешим, как лучше поступить. Грамоты, опять же составим. Доброй ночи.
- Здрав буде, светлый княже. Доброй ночи, - раздалось сразу несколько голосов из разных концов комнаты.
Все поднялись со своих мест. Кланяясь, попятились к выходу. Половицы заскрипели под множеством ног. Светлица быстро пустела. Яромир повернулся к Будаю:
- Дядя, повремени-ка малость. Хочу с тобой наедине словом обмолвиться.
Огромный боярин вернулся к столу и поместил своё дородное тело на скамью, жалобно скрипнувшую под его весом. Дождавшись пока все выйдут и в сенях стихнут шаги и голоса, Яромир собственноручно плотно притворил дверь и тихо проговорил:
- А каково во дворе? Навели там порядок?
- Всё сделано, князь. Все следы прибрали. Можешь не беспокоиться, - также в полголоса отвечал боярин, а затем вздохнул, - Только вот старградские верхи не простят тебе обиды такой. Теперь то всё по-другому стало.
- Знаю, - Яромир с досадой махнул рукой, - Другие планы были, но всё враз переменилось. Эх, если б раньше проведал о кончине отца….Не позволил бы вчера сунеем тут самосуд учинить. Как некстати всё получилось…
- Что сделано – то сделано. Назад не воротить. Коль голову срубили, то обратно уже не приставишь. Но старградские «верхи» и сами виноваты. Нечего было супротив княжеской власти народ подбивать. Ты правильно поступил. Показал всем свою силу и твёрдость. Не будут впредь бунтовать. Нам теперь крепкий тыл нужен.
- Надеюсь, что так, - вздохнул князь, - Но людей жалко…Свои ведь, не какие-то там басурманы.
- Себя лучше пожалей, - отрезал боярин и тут же оживился, - Но я о другом, княже. Сейчас иное важно. Помысли хорошенько, Яромир? Всерьёз ли готов за отцовский престол поспорить? Сдюжишь? Аль лучше будет в стороне от этой грызни остаться и в Стар-граде крепко осесть? Город богат и округа знатная. Женишься на Ригерде и с помощью сунеев будешь здесь полновластным господином. Святоград далеко. Вот Севолод пусть в своей столице и сидит. Лишь бы нам тут не мешал.
При этих словах князь резко, всем телом, повернулся к боярину. Глаза их встретились. Жёсткий орлиный взгляд Яромира, неистовый, как степной ураган и спокойный, словно глубокий омут, взгляд флегматичного северянина. Так и смотрели они несколько секунд друг другу в глаза. Наконец, князь вскочил с лавки и возбуждённо заговорил:
- А стольный град и всю Склавинию получается Севолоду во власть отдать?! Кланяться теперь брату, как Великому Кагану прикажешь? Ну не век же мне в этом северном захолустье сидеть! – в глазах князя внезапно вспыхнул огонь, - Мыслю, что в столице теперь моё место. Святоград станет моим домом! Я долго ждал своего времени, вот оно и пришло.
- Добре, княже, - согласно кивнул огромной головой Будай, - Только вот со староградцами-то теперь как?
- Да, истинно – теперь это проблема. И так не ко времени! – разочаровано бросил в сердцах князь, снова опускаясь на лавку.
- То-то и оно, - вздохнул Будай, - Со староградцами тебе мириться надобно будет. Теперь нужны они шибко. Без них не обойдёмся. Дружина у тебя мала для больших дел. Нужна подмога. С одними сунеями не управимся. Да и нет большой веры тому, кто токмо за плату воюет. Все они, как переменчивый ветер. Стоит кому-то заплатить больше и ещё не известно чью они сторону примут.
- Да пойдёт ли теперь старградский люд на мировую, после того как сегодня здесь, на самом моём подворье, их лучшим людям сунеи кровавую баню учинили? Ведь это же я позволил им стольких людей прямо в своём доме порешить.
- Не порешить, а казнить за непокорность, - поправил первый боярин, - На то тебе и власть тут Великим Каганом была дадена, чтоб суд вершить. Это же надо – подбить чернь на бунт против законной власти! Такое никак нельзя было спускать.
В самом деле. За несколько дней до того некоторые знатные боярские роды Стар-града, недовольные жёсткой и самовластной политикой своего князя, подбили городскую чернь на самый настоящий бунт. Их руками они хотели изгнать из города неудобного князя и восстановить тут вечевое правление, как было раньше, ещё до Велимира.
Благо и повод подвернулся. Расквартированную в городе сунейскую дружину ярла Агонара старградцы всегда недолюбливали. Чужаки ведь, как ни крути. Да и вели себя те весьма вызывающе. А тут, после очередной попойки, изрядно захмелевшие наёмники и вовсе учинили форменное бесчинство на прилегающих к их подворью улицах. От скуки стали задевать и всячески унижать подвернувшихся под руку горожан. Одного даже избили. Мужики сперва терпели, скрепя зубами. Шутка ли, как ни крути, а ведь это княжеские люди.
