Я застонала, борясь с разочарованием, которое сковывало плечи, и попыталась снова, стараясь дотянуться как можно дальше, в то время как металлический ошейник жестко врезался в нежную кожу шеи.
С криком я ухватилась за ручку и дернула, открыв ящик. Облегчение разлилось по телу, когда я увидела, что он полон всякой всячины. Я лихорадочно копалась в бумагах, лоскутках ткани и разных мелочах, пока пальцы не наткнулись на нож для писем. Нож для писем! И оружие, и вполне приличная отмычка. Хотелось заплакать.
Достав его из ящика, я едва успела полюбоваться изящной белой костяной ручкой и тонким лезвием, как сразу же развернула ножик к ошейнику и вогнала металл в замочную скважину. Я молча молилась всем богам, которые могли меня услышать, пока крутила и вертела лезвие. Сердце едва не остановилось, когда замок щелкнул. Надежда взмыла вверх. Дрожащими пальцами я сняла ошейник и бросила его на пол, металл громко звякнул о пол.
Я глубоко вдохнула, наполнившись облегчением от свободы, но не стала терять времени и побежала к двери. Я не знала, как долго его не будет, и была намерена исчезнуть задолго до его возвращения.
Замок на двери я вскрыла быстро, почти разочарованная, что он оказался таким простым. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула в пустой коридор. Вокруг царила тишина, а мрачная, готическая атмосфера навевала холодок, заставляя мурашки бегать по рукам.
Сжав ножик в руке, как миниатюрный меч, я сглотнула, ощущая, как сердце колотится в горле, и прокралась в коридор, внимательно всматриваясь в темноту в поисках признаков движения.
Мне казалось, что монстр, который меня похитил, будет не в восторге, если обнаружит, что я сбежала, но я была почти оскорблена тем, что он даже не подумал о том, что я смогу это сделать. Я была одной из лучших воровок, которых когда-либо знала, и он думал, что пара простых замков свяжет мне руки? Я усмехнулась.
В следующий раз ему придется постараться намного лучше, если этот следующий раз вообще будет.
Я старалась идти как можно тише, насколько это возможно в моих громоздких сапогах, и торопливо двинулась по коридору, внимая каждой детали вокруг. Богато украшенные светильники, хаотично расставленные доспехи, черные, изящные карнизы, обрамляющие каждый дюйм стен. Вычурные лестницы, ужасающие и в то же время прекрасные картины в тяжелых рамах, и завораживающая темная атмосфера, достойная любого готического фильма ужасов.
Это было самое потрясающее, что я когда-либо видела. И я ненавидела, как сильно мне это нравилось.
Я понятия не имела, куда иду и где находится выход. Все это место сбивало с толку все органы чувств, поэтому я пыталась запоминать повороты на случай, если придется возвращаться назад. Налево у доспехов, направо у картины с женщиной в черном, налево вниз по лестнице. Коридоров и лестниц было так много, что пытаться запомнить их все было бессмысленно, но я старалась, хотя, по-видимому, заблудилась еще больше.
Налево у доспехов, направо у картины с женщиной в черном, налево вниз по лестнице…
Я замерла на начале лестницы, ощущая покалывание знакомой тревоги, пробегающей по позвоночнику.
— Что за… — мой голос оборвался, когда я обернулась к картине женщины в черном, чьи темные волосы волной спадали за спину. Ее лицо было пугающе красивым, худое, угловатое, с темными, вечно печальными глазами. Они казались знакомыми, ведь я проходила мимо этой картины как минимум дважды.
В животе все перевернулось. Я никак не могла ходить по кругу. Ни за что на свете. Я спустилась по крайней мере по четырем лестницам. Как же я снова оказалась в том же самом месте?
Сердцебиение участилось, мысли начали путаться, и я помчалась вниз, перепрыгивая по две ступеньки за раз. Вместо того, чтобы внизу повернуть направо, как в прошлый раз, я пошла прямо, бросаясь в незнакомый коридор, сжимая нож в руке. Налево, потом направо, я сознательно старалась заблудиться среди бесконечных коридоров, которые казались разными, но на самом деле были одинаковыми.
Единственное, что было страшнее повторяющихся пейзажей, — это нереальная тишина. Ее нарушали лишь мои короткие, прерывистые вдохи и мягкий стук от моих шагов по полированному полу.
Где же существо, что привело меня сюда? Прячется? Ждет? Следит?
Его нигде не было видно, но я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. И что тот, кто изучает меня, видит не только сквозь стены. Он заглядывает прямо мне в душу, и видит, как растет моя тревога.
Издевается надо мной. Получает удовольствие от моих мучений.
Я повернула налево у еще одних доспехов и вдруг остановилась как вкопанная, снова передо мной была та самая картина. Печальная женщина смотрела на меня с выражением жалости в глазах, словно видела мое будущее.
В животе все сжалось, я смотрела на нее, а разум сходил с ума.
Невозможно, чтобы я снова оказалась здесь… если только все это здание не было каким-то волшебным лабиринтом, который специально возвращал меня назад к началу.
Черт. Черт. Черт! Как, черт возьми, мне отсюда выбраться?
