— Я отправил Хольгу на второй уровень. Кто знает, кому из моих братьев теперь принадлежит ее душа. Насколько мне известно, ее туша плавает лицом вниз в озере девяти кругов. Даже если бы Асмодей оставил ее у себя, он бы не отправил ее обратно.
— Почему бы не попросить, милорд?
Я застонал, массируя висок, будто трение по голой кости хоть как-то помогло бы справиться с головной болью, которая всегда появлялась, когда я думал о своих братьях.
Я скорее бы вырвал себе рога, чем стал говорить с кем-то из них. Особенно с Асмодеем.
Я обернулся, бросив последний взгляд на библиотеку, точно зная — здесь нет ни одной души, способной справиться с моей маленькой воровкой. Лишь Хольга была бы достойной.
Выпрямившись, я кивнул Сесилу. Он принялся суетливо кланяться и поспешил прочь из библиотеки. Стены и их многочисленные панели развернулись, открывая путь к моему кабинету.
Стоило мне войти, как стены вновь начали вращаться, расширяясь, увеличивая пространство. Обычно я бывал здесь в своей уменьшенной форме, но, если мне предстояло говорить с Асмодеем, следовало предстать в более устрашающем облике.
Я кинул плащ на стол и направился к зеркалу в дальнем конце комнаты. Оно было достаточно большим, чтобы в нем отражался я весь, с рогами и всем остальным.
— Покажи мне моего брата, — приказал я зеркалу, не в силах сдержать раздражения в голосе. Я уставился на поверхность зеркала, ожидая, пока проявится изображение. Мгновение назад я видел только свой кабинет, а теперь передо мной была спальня Асмодея.
Черт возьми, как же я ненавидел то, что он держал зеркало для связи в своей спальне. Но чего еще ждать от Повелителя Похоти? Меня бы это не волновало… если бы Асмодей не был таким бесчеловечно жестоким ублюдком.
Я ненавидел брата каждой косточкой своего тела.
До того, как изображение прояснилось, до меня начали доноситься звуки. Скрип кровати. Крики женщины. И стоны чудовища, которое ее насиловало.
Тело Асмодея было массивным, с плечами, достаточно широкими, чтобы удерживать три головы. Слева — бычья, справа — баранья. А в центре — человеческая, увенчанная струящейся пшеничной шевелюрой. Когда он стонал, все три его рта распахивались, издавая звук, от которого у меня бы побежали мурашки, будь у меня кожа.
Бедная женщина на его кровати была покрыта синяками. Он ударил ее по лицу, одновременно трахая ее потные, покрытые спермой бедра, и ее крики перешли в хныкающие всхлипы.
— Я занят, Белфегор, — прорычал монстр, отмахнувшись когтистой лапой в сторону зеркала, даже не взглянув.
Я скрестил руки на груди и собрался с духом перед предстоящим разговором.
— Я не Белфегор.
Все три головы Асмодея резко поднялись при звуке моего голоса. Мелькнуло удивление, быстро сменившись самодовольной ухмылкой на его человеческом лице.
— Лорд Белиал. Сколько лет, сколько зим. Я уж начал думать, что твоя плесенью покрытая помойка, которую ты называешь царством, окончательно свела тебя с ума.
Я промолчал, не давая ему повода для удовольствия. Еще не время.
Трехглавый демон уселся на пятки, с садистской улыбкой глядя вниз на женщину под собой.
— Посмотри на эту душу. Такая красивая… По крайней мере, была, до того, как я до нее добрался.
Он поднял руку, вытянув указательный палец, и из кончика пальца выдвинулся острый, как бритва, коготь. В одно движение он полоснул ее по горлу. Раздался хриплый булькающий звук. Ее тело дернулось… и затихло.
Жаль, что она уже была мертва. Он мог воскресить ее и насиловать, столько раз, сколько пожелает.
С тошнотворным звуком он сбросил ее на пол, Владыка демонов поднялся с кровати и схватил красный бархатный халат. Я подумал, что он собирается надеть его, но вместо этого он вытер им кровь со своего члена, похоже, трахал он ее уже долго.
Несколько томительных секунд молчания. Затем он небрежно бросил халат на кресло у камина и медленно подошел к зеркалу. Его расщепленные копыта цокали по каменному полу, и я напрягся, когда его взгляд пересекся с моим сквозь отражение.
— Это одна из тех двенадцати душ, что ты прислал в прошлом месяце, — сказал он. — И единственная, у кого сохранилось тело.
Я проигнорировал обвинение в его голосе.
— Тела должны оставаться в смертном мире. Эта, видимо, как-то проскользнула.
— Да пошел ты, Белиал. Дюжина душ, мать твою. Коридоры твоего замка, должно быть, забиты под завязку. Ты не можешь собирать их вечно.
— Я не собираю их. Просто отстаю от графика.
Как бы сильно я ни ненавидел своих братьев, особенно Асмодея, они всегда умели читать меня как открытую книгу.
— Прошли века, а ты все еще носишь траур по своему драгоценному человечишке?
— Я связался с тобой не для пустой болтовни. Почти три века назад я передал тебе душу ведьмы. Ты должен помнить ее, она была единственной, которую я принес лично. Мне нужна она обратно.
— Погоди. Ты хочешь сказать, что твоя одержимость этой смертной превратила Лимбо в приемную для проклятых? Ты прислал мне всего двенадцать чертовых душ за месяц, хотя должен был отправлять тысячи… и теперь ты требуешь вернуть одну назад? У тебя точно мозги червями проедены.
