Растеряв всю свою игривость, Ириада села на постели и затравлено уставилась на деревянный круг с горящей красной клеткой. Некоторое время на лице женщины читалась откровенная паника, но потом усилием воли императрица затолкала эмоции глубоко внутрь.
И вновь перед владыкой сидела роковая соблазнительница.
Ее грудной голос с хрипловатыми нотками завораживал.
— Разве ты не собирался попросить меня о поцелуе? Я согласна и на большее. Давай развлечемся как следует.
«Она действительно прилетела сюда, чтобы переспать со мной», — подумал Тил-Линг, и на миг почти поддался ее искушающему шепоту, этому манящему «давай развлечемся», но все же взял себя в руки.
Он хотел стать для Ириады кем-то значимым, но пока ее желание быть с ним выглядело мимолетной прихотью.
— Я знаю, что ты не против. Но я загадал то, что загадал. Менять задание против правил игры.
— Тогда я выхожу из этой игры.
Тон Ириады изменился. Если раньше он напоминал тягучий янтарный мед, то теперь — ледяной кристалл, ощерившийся колючками.
— Я же говорил, что выйти из игры нельзя, — мягко заметил Тил-Линг, склонив голову к плечу. — Ты должна выполнить мое задание. Сделать то, чего тебе сейчас хочется больше всего на свете.
Его собеседница поджала губы.
В следующую секунду она бросилась вперед и отвесила Тил-Лингу хлесткую пощечину. Аж в ушах зазвенело.
— Вот чего я хочу. Доволен?
Потирая горящий розовый след на своем лице, Тил-Линг опустил взгляд на артефакт. Одна из ячеек рулетки по-прежнему мерцала красным.
— Может, ты и хотела этого, — ответил владыка, — но не больше всего на свете. Так что я все еще жду, пока ты исполнишь свое самое заветное желание.
Щека пульсировала болью. Купаясь в напряженном молчании, Тил-Линг с восхищением вспоминал Ириаду в тот момент, когда она метнулась к нему с занесенной для удара рукой, похожая на красную разъяренную кобру. В секунды гнева его любимая была особенно хороша.
Время шло. Императрица буравила владыку фейри злым взглядом и явно не собиралась следовать правилам игры.
Казалось бы, он задал ей совсем простое задание: уступить своим желаниям.
Почему она боялась это сделать? Что скрывала? Чего стыдилась?
Пауза затянулась. Артефакт, похоже, устал ждать. От рулетки начал подниматься красноватый дымок.
— Что происходит? — голос Идиады дрогнул.
Ленты цветного дыма заклубились вокруг ее фигуры. Императрица отмахивалась от них, но те льнули к ее рукам и просачивались сквозь кожу.
— Останови это!
— Я не могу это остановить. Ты согласилась на игру. Если не выполнишь задание добровольно, магия артефакта тебя заставит. Прости, я не собирался просить ничего, что вызовет у тебя затруднение.
— Значит, у меня нет выбора?
— Боюсь, что нет.
Ириада глубоко вздохнула, и после ее вздоха клубы алого дыма втянулись в центр рулетки. Это говорило о том, что императрица сдалась и готова продолжить игру.
Сердце Тил-Линга затрепетало от предвкушения.
Вот-вот он узнает самое горячее желание своей возлюбленной.
Сейчас эта замкнутая особа, привыкшая прятать свои истинные чувства за семью печатями, сделает то, чего в эту конкретную минуту хочет больше всего на свете.
Сначала в глазах Ириады читалось обещание мести, ведь вскоре должен был настать черед Тил-Линга отвечать на ее вопросы и выполнять задания. Затем сквозь ярость проступило смирение, и выражение лица из злого стало уязвимым.
Ириада отвела взгляд, замялась, и вдруг показалась королю фейри непривычно хрупкой. Ничто в ней сейчас не напоминало изворотливую владычицу огромной империи, что правит своим народом железной рукой. Она даже обняла себя за плечи, будто в теплом, лишенном сквозняков помещении ей неожиданно стало зябко.
Выбирая для нее задание, Тил-Линг надеялся, что желание Ириады связано с ним, что сейчас ему откроются ее тайные чувства и фантазии. Но не совершил ли он роковую ошибку? Эта яркая женщина могла хотеть чего угодно. Например, близости с другим мужчиной. Или того, что никоим образом не касается желаний сердца и плоти.
Словом, от своей возлюбленной Тил-Линг ожидал всякого.
Но только не того, что она в итоге сделала.
Отодвинув в сторону рулетку, Ириада потянулась к нему с беззащитным видом и горящим румянцем на щеках.
Не для того, чтобы поцеловать.
Не для того, чтобы ударить.
Она не оседлала его бедра и не начала срывать с него одежду, чтобы предаться животной, разнузданной страсти.
Нет.
Ее ладонь мягко надавила Тил-Лингу на грудь, заставив его откинуться спиной на постель.
После с тихим вздохом, в котором слышалось смущение, Ириада уютным калачиком свернулась у него под боком.
Тил-Линг опешил.
Голова любимой приятной тяжестью лежала у него на плече. Ее длинные красные волосы пахли сладкими фруктами и щекотали кожу подбородка. Тонкие изящные пальцы выбивали по его груди нервную дробь.
Подумав, Тил-Линг накрыл эту суетливую руку своей широкой и теплой.
На миг Ириада напряглась, словно хотела вырвать свою кисть из плена чужой ладони, но потом расслабилась — передумала.
С ее губ слетел еще один слабый вздох. Едва слышный, обреченный, полный унижения.
