Роланд и его воины добили не успевших отступить орлов и взяли несколько пленных, самых отчаянных из них.
– В темницу их! Начните сразу пытать, надо узнать, кто они, почему такие сильные и зачем напали на меня.
Воины – вороны утащили связанных пленных с горящими презрением глазами в подземелье.
– Владыка приказал пытать. Узнай, кто они, откуда и зачем напали, – передали они приказ палачу – мускулистому двухметровому ворону с оголённым торсом в чёрных узких штанах, едва доходящих до середины массивной волосатой голени. Орлов приковали цепями, и палач сразу начал своё кровавое дело.
Роланд вошёл в замок, по дороге хватая кувшин с вином с ближайшего крепкого дубового стола, выпил на ходу и направился в подземелье. Спустился по узкой каменной лестнице, окружённой зловещей тьмой, зажжённые факелы слабо освещали тёмное помещение. Солома, лежащая уже в коридоре до темниц, хрустела под его массивными зашнурованными ботинками, на стенах вился подземный кустарник, придавая этому месту ещё большую мрачность. Он открыл металлическую решётку темницы и вошёл, овеяв помещение жестокой статью. Палач тут же бросил пытать пленных и отошёл, почтительно склонив голову, сложив крупные руки на массивной выпуклой груди.
– Приветствую владыку в моих владениях, – его бас создал впечатление ещё плотнее тучи беды для пленных, спустившейся на них.
– Молчат? – Роланд сурово сдвинул брови.
Тот кивнул.
– У меня заговорят.
– Да, – подтвердил палач, зная, что такими жестокими методами какими обладает владыка, он не умеет работать.
Роланд подошёл ближе. Орлы напряглись, предчувствуя что-то страшное. Ворон раскрыл ладони и выпустил энергию в виде колючей проволоки. Она поползла по каменному полу, покрытому соломой, и заползла на орлов, начиная с ног, обвила икры, сжимая с такой силы, что сразу выступила кровь, вползла на бёдра, окровавливая их, дальше окружила мужское достоинство и зажала его так, что орлы начала извиваться, а дальше последовали истошные крики.
Палач насколько был невозмутим и то всегда побаивался такой пытки владыки и подсознательно сделал шаг назад.
– Откуда вы? Говорите, иначе я сделаю из ваших яиц месиво, а потом оставлю умирать долго в страданиях и адской боли.
– Мы воины госпожи Сакуры из боевого монастыря и пришли за ней, – прохрипел один из них, не выдержав такой боли и осознания что это происходит с его мужским органом.
– Ясно, – процедил Роланд и коротким движением пальцев поднял живые проволоки к их шеям, мгновенно задушив. – Сжечь.
Палач, отвязал тела, взвалил обоих через плечи и поволок наверх во двор, где обычно сжигали мёртвых пленников.
Роланд вышел за ним на заднюю часть двора и молча смотрел в огонь, взмывающий в мрачное небо, забирающий души не только врагов, но и друзей, погибших братьев по оружию. Мозги отупели, ему не хотелось сейчас никакой свадьбы, однако было острое желание её увидеть и отодрать жёстко и резко, чтобы отомстить за страшную смерть его шестерых воинов. «Сука, имеющая защиту, я тебя раздавлю как комара».
– Роланд, – тихо произнёс Вугор, аккуратно дотрагиваясь до его плеча.
Он вздрогнул и оглянулся на подручного.
– Она в своих покоях?
Тот замялся.
Владыка, наблюдая за его лицом, на котором пролегла тень, взбеленился.
– Какого хрена ты молчишь и жмёшься как детёныш орла? Где она?
– Её нет, – выпалил и сделал шаг назад.
– Что? – ворон побагровел, а из ладоней начали вырываться всполохи огня.
– Она убила обоих воинов, вырвала решётку на окне в коридоре и исчезла.
Роланд внезапно опустил взгляд в землю и выпустил из рук огонь на куст, который мгновенно загорелся ярким пламенем и сгорел до тла, даже в корнях ещё долго горел огонёк ненависти. Они стояли молча какое-то время, смотря на не затухающий огонь.
– Тела сожгли?
– Да.
– Теперь ясно, почему конница орлов так быстро улетела. Она с ними, – в его голосе неожиданно произошли странные перемены, и уже не было ярости, а чувствовалась некая усталость и разочарование.
– Похоже, что так, – Вугор не понимал, как утешить владыку и просто стоял рядом с видом побитой собаки.
– Почему она ушла?
– Ты серьёзно не понимаешь?
Роланд коротко кивнул.
– Ты издевался над ней, бил, унижал и… – он запнулся, – жестоко насиловал.
– А как надо, чтобы женщина сама хотела лечь со мной?
– Любить. Женщины, хоть вороницы, хоть орлицы любят ласку и нежность.
– Ты так любишь свою крестьянку?
– Да, но у нас ещё не было постели. Я решил жениться на ней, однако теперь нам придётся повременить. Не хочу, чтобы ты видел наше счастье, когда сам не счастлив.
– Я не умею… – тихо, почти прошептал Роланд.
– Что?
– Любить.
– Понимаю, ты мне как брат, и я помню в каких жёстких условиях, ты воспитывался. В твоём случае полюбить тебя должна она и научить любить себя.
– Как? Она ненавидит меня, а теперь потеряна. Я не могу заставить сейчас уставших воинов идти войной на орлов. Мы просто не выживем в этой схватке.
– Да, Роланд, тут ты прав, воинам нужно перезимовать дома, а весной можем выдвинуться.
