Вороница опять закричала и упала на пол, корчась. Он подскочил и отнёс её на кровать. Кровь сильнее заливала платье.
– Бог воронов, такого мне ещё не доводилось делать. Прости Вугор, но у нас нет времени. Воины уже не успеют прилететь вовремя с повитухой, – быстро облил руки и кинжал вином из графина, стоящего на столе. Присел около неё, поднял платье, разрезал панталоны и стал принимать преждевременные роды. Яйцо шло другой стороной, девушка приходила в себя ненадолго и снова теряла сознание от боли. Роланд выдавливал его, нажимая на живот. Спустя какое-то время она разродилась, сильно порвавшись. Он обтёр от крови яйцо и вытер лоб рукавом. В окно влетела повитуха и, быстро оценив ситуацию, подскочила с иглой и нитками.
– Владыка, вы отлично справились, дальше я сама.
Ворон встал и, вылетев в окно, полетел к озеру, покрытое тонким льдом, разбил клювом широкую лунку, вымыл руки и умылся. Подлетел к дереву и, встав спиной, задумался. «Я впервые принял роды. Жизнь. В моих руках появилась новая жизнь. Маленький ворон. Жизнь, как она прекрасна! Что же я делаю? Дурак. Я хочу видеть эту жизнь вновь и вновь, моих воронят от… неё», – взлетел и, полетел над лесом, в глубоких раздумьях: «Она не должна была прикасаться к его члену. Шлюха. Она… спасала нашего сына. Но почему таким способом? Что другого не было? Ненавижу, нет, люблю, люблю, так что задыхаюсь. Тварь, тварь, уничтожившая мой покой, сделавшая из меня тряпку. Нет! Не дождётся. Я – владыка воронов и буду давить орлов, рвать на части и выклёвывать их внутренности!» – он вернулся в замок уже затемно и не дал воинам спать.
– Готовьтесь. На рассвете мы выступаем в поход на орлов, то селение, что на юге первое неподалёку от нас, сутки полёта. Хочу взять всех орлиц в плен, во-первых, для пополнения моего гарема, а во-вторых, для вас. Нам нужны воронята, пусть растут и пополняют ряды воинов.
Вороны закаркали и вместо отдыха, принялись собирать всё необходимое в поход. Уснули поздно, да и сам Роланд тоже приготовил новые доспехи, начищая с особым рвением, так, что они заблестели в свете факелов.
Ему снилась Сакура голая и желанная, проснулся, открыл окно, вдохнул морозной свежести, выпил коньяка и лёг обратно.
На рассвете вылетел уже в доспехах.
– Летим, не щадить никого, только всех шлюх забрать!
Вороны расправили могучие крылья вместе с боевыми конями, обладающими такими же крыльями, они двигались в унисон. На оперение опускались снежинки и сразу плавились под мощью их тел, взлетели, хлопая как огромными опахалами. Морозный ветер дул так, что ещё больше подгонял чёрную стаю, сливающуюся единым пятном с огромными тучами, нависшими над долиной, как кустистыми бровями. Сознание Роланда затуманилось ненавистью ко всем орлам. Он совсем не мог себя контролировать и рисовал в голове кровавые сцены.
Сутки полёта прошли как один час для них, подгоняемым владыкой. Вороны ворвались в деревню орлов, как торнадо, сметая всё живое на пути. Роланд рубил налево и направо, кровь заливала землю, истошные крики смешались в единое месиво. Орлов застали врасплох, мужчины поселения не успели даже доспехов надеть, оставляя уязвимыми грудь и живот с коротким оперением. Их резали как ягнят.
– Не щадить никого! Поганые орлы!
Старшина деревни – крупный орёл вылетел с тяжёлым взглядом глаз цвета пожухлых листьев на поединок с могучим владыкой воронов: мечи заиграли громкую смертельную мелодию. Удар, ещё удар, сталь выбивала искры, звук металла скрежетал по мозгам. Орёл, хрипя и кряхтя, зацепил доспехи ворона и оставил внушительную вмятину. Роланд кипел, ноздри раздувались, как у быка, обсидиановые глаза выражали всю ненависть, какую питал к орлам, волосы развевались, придавая вид тёмного бога. Руки в чёрных перчатках сжимали массивную рукоятку меча, инструктированную сапфирами – символами вороньего государства до хруста костяшек пальцев, перемешивающегося со скрипом плотной защитной кожи. Он рубил мечом, раскрывая воздух со свистом, как плоть на рваные края, не давая противнику ни минуты на передышку. Орёл заливался потом, крупные капли стекали по лбу, перья намокли, на этот раз вороны проявляли былую свирепость, ни в чём не уступающую силе орлов, наоборот, уничтожающую одного за другим. Боевые кличи обоих стай разрезали пространство, будто ножом. Боль. Крик. Кровь. Роланд изловчился и отрубил голову старшине поселения, та покатилась с вытаращенными глазами и остановилась у одного из домов.
Орлицы убегали, пытаясь спрятаться в хлипких домах с соломенной крышей, но вороны хватали их за волосы и безжалостно тащили по пыли и мелкому гравию. Они упирались в кровавую землю и кричали. Владыка ненавистным взглядом пробежал по ним.
– Всех баб забрать и сегодня же отиметь. Тех, кто зачнёт отсадить от пустых, последних убить.
