— Ты что творишь? Совсем обалдел? Мы же в данже, в любую минуту могут появиться монстры, а наш единственный хилер сам себя выносит! — тревога захлестывала меня, ничего путного в голову не приходило, я нес всякую ерунду. — Тим, Тим, да очнись же ты!
Он приоткрыл глаза. Никогда я не видел ничего подобного — ужас и радость смешивались в его взгляде.
— Извини… — прошептал он. — Но теперь… мне гораздо лучше.
— Тим!.. — я сильнее сжал его плечи. Я отчетливо чувствовал, как они дрожат. И я не знал, как правильно реагировать на то, что сделал Тим. Мне было горько думать об этом. — Ты не должен был…
Он вяло улыбнулся, попытался встать на ноги. Я помог ему.
— Никогда. Никогда больше, слышишь?..
— Твое мнение меня не интересует. Я… Я буду делать это каждый раз. Если Шедли позволит, конечно.
Я оглянулся. Шедли смотрел на нас так, как будто бы то, что произошло, было совершенно нормальным.
— Не смей больше так делать, даже если он попросит, — сказал я вслух. — Иначе… Иначе я перестану с тобой разговаривать.
«Хорошо, — ответил Шедли. — Я тебя понял».
Украдкой я взглянул на Тима. Ему было плохо. Он пытался справиться с ужасом — не своим, моим ужасом, который заставил его пережить Шедли. Тим сгорбился, дышал ртом, часто и порывисто, из глаз его текли слезы, которые он стирал резкими, нервными движениями. Невольно я вспомнил, к чему привело мое использование «Глаз врага» на Боггете.
«Я отдал ему не все, — сказал Шедли. — Только часть».
«ТЫ РАССКАЖЕШЬ МНЕ, КАК ТЫ ДЕЛАЕШЬ ТАКИЕ ВЕЩИ?»
«Да».
Послышались звуки шагов.
— Я даже спрашивать не буду, что вы тут творите, — произнес Айс. Я удивился, услышав его голос, — я успел забыть, что кроме нас троих в этой пещере присутствуют еще двое.
— Это было бы сложно объяснить, — ответил я. — Тим, идти можешь? Или нам лучше вернуться?
Опираясь на посох, он поднял голову, усмехнулся.
— Могу. И хилить могу тоже, если тебя это волнует.
Я подумал, что мог обидеть своего друга теми словами, которые произнес в приступе паники.
— Меня волнует, что ты совершенно не думаешь о себе, — сказал я.
Мы двинулись дальше. Вскоре вышли в пещеру, где обитали фиолетовые создания. Собирать дерьмо — если чем и следовало заниматься после всего случившегося, то именно этим. Потом мы покинули данж.
В гостиницу вернулись в глубоких сумерках — то ли мы нагнали их, то ли они нас.
— Я займусь эликсиром завтра, — сказал Тим. Он направился в свою комнату.
— Постой, — попросил я. — На два слова.
Он пожал плечами. Я зашел к нему, закрыл за собой дверь. Тим зажег от свечи масляный светильник со стеклянной колбой красноватого цвета. Поставив его на стол, он посмотрел на меня. Выглядел Тим усталым. Но стоило мне набрать в грудь воздуха, чтобы заговорить, он произнес:
— Я уже понял, что ты не позволишь мне впредь пользоваться даром Шедли. Значит, мне придется искать возможность всегда разделять с тобой то, что ты испытываешь.
Я захлопнул открывшийся было рот, затем повернулся и вышел из комнаты. Сил спорить с Тимом у меня не было. Но его поведение становилось проблемой, и это надо было как-то решать. А для начала нужно было понять, что именно с ним происходит.
Когда я проснулся на следующее утро, Тим уже возился в лаборатории — под нее у нас теперь была отведена небольшая, но все же отдельная комната. Киф и Курай были там же. Боггет куда-то удрал. Я спустился в кухню, чтобы позавтракать, и обнаружил там Рэккена. Болтая с тетушкой Анжелой, которая возилась у печи, он сноровисто орудовал ножом — чистил фрукты и складывал их в большую миску. Судя по всему, в скором времени мы полакомимся вареньем. Тетушка Анжела готовкой занималась много и с удовольствием — так ей было проще пережить то, что она оказалась в другом мире, но и экспериментировать с местными продуктами и рецептами ей нравилось. Она даже умудрилась получить достаточно опыта для нескольких уровней.
— Доброе утро!
— О, привет, — разбойник на мгновение отвлекся от работы. Тетушка Анжела повернулась, вытаскивая из печи упоительно пахнущие пироги.
— Доброе утро, Сэм! Как ты вовремя-то! На запах пришел? Садись за стол.
— На запах обычно Киф приходит.
Тетушка Анжела отмахнулась.
— Он к двум первым партиям пристраивался.
Знал я, как Киф пристраивается к еде — после этого обычно ничего не остается.
— Не многовато ему?
— Когда человек растет, ему нужно хорошо кушать. Вы тоже, давайте, садитесь за стол.
Я не стал отвлекаться на то, чтобы объяснять причины прожорливости Кифа. Тетушка Анжела так трогательно радовалась аппетиту «худеньких мальчиков» — Кифа, Шедли, Тима, Рэккена и меня. Хотя, по сравнению с Боггетом мы были, пожалуй, действительно худощавы, даже я и Рэккен. Но ведь у нас были разные классы, так что это было нормально. Класс в Безмирье очень сильно влиял на телосложение.
Пироги были восхитительные.
— А где Шедли? — спросил я.
«Я здесь».
Обернувшись, я увидел его стоящим в дверном проеме. В руках у него была крынка с молоком.
— Уже вернулся? — произнесла тетушка Анжела. — Умница!
«МЫ МОЖЕМ ПОГОВОРИТЬ?» — спросил я Шедли.
«Конечно».
